Прощание с Ленинградом

Кузов его доверху наполнялся (в качестве груза) небольшими крепкими темноголовыми боровичками. Искать их было несложно – черные головки повсеместно пробивались сквозь россыпь сосновых иголок.

Море. Сухой камыш, спутанная колючая проволока вдоль берега, домики из мокрого песка, отшлифованные прибоем осколки стекла – стеклянные камушки.

На берегу частенько находили трупы – утопленники или еще кто.

Тогда в поселке появлялись зеленые военные машины. Военные машины сворачивали по песчанке к заливу. Солдаты следили за тем, чтобы никто не выходил за ворота.

А весной, в разлившихся от талого снега канавках плавали маленькие ящерицы – тритоны.

Все ушло навсегда,

Далеко-далеко.

И с небес Млечный путь

Льет судьбы молоко.

Не вернутся опять

Убежавшие дни.

Как не хочется спать…

Только звезды одни.

Может там далеко,

Где безмерности мрак, —

Твой единственный друг

И единственный враг.

Отойдет в никуда

Все, что будет потом.

Светлых звезд города

И единственный дом.

Осеннее небо было синим, глубоким. Солнце уже не растекалось по нему, а светило обособленно, лаская последним теплом стены домов, потрескавшийся асфальт улиц. Высокие серебристые облака, как будто белые стаи, уплывали куда-то вдаль. Из листов старого зеленого картона при помощи скрепок и кнопок делался самолет с прорезью вверху, чтобы можно было сесть в него. Собирался и складывался провиант – сухой хлеб, печенье и пр. Потом, когда все было готово, мальчишка садился в него, и картонный самолет поднимался с балкона и, пролетев над Скороходовой, взмывал ввысь, выше серых и желтых домов, ржавых крыш, выше трамвайных проводов, трамваев, дымящих заводских труб – в небо, и все, все оставалось внизу навсегда, безвозвратно.

Дома делались маленькими и скоро совсем исчезали, внизу желтеющим пушистым ковром стлался лес, блестело на солнце море, просторное и спокойное. Вот он – этот упругий, свежий ветер, бесконечное счастье полета, навстречу далеким, неведомым странам и белоснежным городам, которые, как казалось, уже виднелись сквозь голубоватую дымку… Навстречу далекой и неясной, пока, мечте.

За окном – застывшие белые деревья. Сквозь густую вязь заиндевевших веток в серой изморози – оранжевый, низко висящий шар. Из длинных труб вертикально вверх поднимаются клубы белого пара вперемешку с черным дымом. У него температура. Мама на работе. На подушке – «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии» Аксакова.