Фиолетовые Письма

Заказы не прекращались, что означало свободу ее тела: она могла писать где угодно и оплаты за ее писание хватало на то, чтобы ездить куда угодно. Получается, что свобода – это и есть счастье. Ее такая свобода и была ее счастьем. Надо только не пить по целой бутылке Асти или другой сладкой шипучки, уверяла она себя, но уверения хватало лишь до следующей усталости…

В реальность ее вернуло ее имя, прозвучавшее в каждом уголке аэропорта. Посадка на ее рейс заканчивалась. Она помчалась на таможенный осмотр.

– Снимите плащ, – потребовал офицер.

Она начала расстегивать пуговицы, но опомнилась.

– Я не могу… Это моя единственная одежда.

– Плащ снимите, – более металлическим голосом отчеканил таможенник.

– Но… под ним ничего нет… кроме трусов.

– Будете продолжать шутить, никуда не улетите.

Она расстегнула пуговицы, скинула плащ и положила его в контейнер на ленту. Офицеру и его коллегам предстали ее фиолетовые трусы и обнаженное тело вне трусов.

– Проходите, – после паузы выдавил офицер, и она прошла через электронные ворота почти голышом. Ворота не пикнули.

Он быстро провел искателем по ее в пучок собранным длинным волосам, попросил их распустить и указал рукой, что, мол, свободна.

Плащ до сих пор не вышел из рентгеновского отсека ленты.

– Где ваша ручная кладь? – спросила дама-пограничник.

– У меня ее нет.

– А багаж?

– И багажа нет.

– Женщина, вы что нам тут шапито устроили? Так люди не путешествуют.

– Позвольте мне надеть плащ.

Плащ выехал, и она спрятала в нем свое тело.

– Вот моя банковская карточка и паспорт. Сумку украли в салоне ожидания, пока душ принимала. Все, что осталось, видите на мне, – пришлось соврать.

– В полицию заявили?

– Не успела. Услышала свое имя на посадку и побежала сюда.

Офицеры переглянулись и отвернулись.

Она взглянула на табло и побежала к месту посадки.

Она последней впорхнула в самолет.

– Ваше место перебронировали, так что не возражаете сесть сюда? – указала бортпроводница.

Это было первое место в первом ряду у окна справа в салоне первого класса, где можно лежать и балдеть – разве нужно такому возражать? Она упала в мягкое большое кресло, как в бабушкину перину в предалеком детстве.

Самолет взлетел.