Вольные хлеба

– Пожалуйста, скажите казаху, что вы ни в чём его не подозреваете!

Я не посмела попросить поселить меня в общежитие.

Борис, мой давний школьный друг, спросил:

– Ты видела, как она клала деньги?

– Да, своими глазами.

– И запечатала при тебе?

– Нет, вышла в другую комнату.

– Как же ты могла! Когда ты перестанешь влипать, Бог знает, во что, со своей доверчивостью! Это же не в первый раз!

– Но как мне жить дальше? В Ростове никому бы в голову не пришло! Здесь меня никто не знает…

– Не беспокойся, узнают.

– Правда?

– Правда, к сожалению.

Первый шок от истории с деньгами вскоре прошёл, и ко мне перестали относиться настороженно. Но шрам в душе от очередной человеческой подлости остался.

Когда меня, наконец, поселили в общежитие, при первом же удобном случае я попыталась извиниться:

– Вы простите меня за то недоразумение с деньгами. Но я их правда не брала.

– Да знаю я! Тогда же позвонила этой мерзавке. Надо же, что придумала, так подставить человека!

С этой мерзавкой меня столкнула жизнь – как нарочно, чтобы я смогла посмотреть ей в глаза.

Глаза у неё были совершенно невинные. Мы какое-то время шли рядом.

– Как вы могли, я же была в Москве без стипендии, без общежития…

– Вы знали, на что шли.

– Но не на то, чтобы меня выставили обманщицей и воровкой!

– У меня не было другого выхода, она требовала долг, а у меня эти деньги были последние.

– В отличие от меня у вас была зарплата, не семьдесят же рублей!

– Какие это деньги по Москве. Вы поймёте ещё, что здесь каждый за себя! – И она спокойно заворачивает за угол.

2. Пусть меня научат

Я сидела на лекциях и не верила своему счастью. Я даже пыталась конспектировать вначале, одна из сорока ребят и четырёх молодых женщин. Но лекции были так не похожи на какую-то учёбу, что я отказалась от этой затеи. Просто слушала и впитывала каждое слово.

Преподаватели не относились к нам, как к обычным студентам.

Молодой доцент читает с листа, на ходу переводя на русский язык, Джойса, о котором мы тогда слыхом не слыхивали. Пожилой и вальяжный профессор о греческих философах рассказывает так, будто сам участвовал в их беседах. Преподаватель экономики позволяет кричать на семинарах то, о чём тогда говорили на кухнях и шёпотом.