В России жить нескучно

У рынка поток пассажиров устремился к выходу и грозил раздавить, оторвать и вынести упрямца с собой, но он как былинка в бурной реке трепетал и всё лип к столбику.

– Бесполезно, я его знаю, – сказала усталая кондукторша. – Характер такой. По жизни вредный, поперечный человек. Вечно больше других надо, всё что-то доказывает.

Можно не объяснять, мы с Харитонычем живём в соседних домах, он работал с мужем в одном цеху. Известен тем, что то в проходной пикет устраивал, то подписи собирал, то в курилке текущий момент объяснял (за что его не раз обещались побить), то голодовку объявлял.

– Начальство надо держать в тонусе, – объяснял. – На то и щука, чтобы карась в пруду не дремал. Чтобы не забывали: мы – базис, а они – настройка. Мы народ, они слуги. А то ишь…

Когда повысили пенсионный возраст, на заводе собрали работяг. Пригрозили: попадутся на митинге – уволят с волчьим билетом. Заметим, митинг был согласован, разрешён. Харитоныч придумал: сделал в картонной коробке прорези для глаз и явился – в коробке на плечах.

Прямо на ней написал фломастером: «Опираться можно только на то, что оказывает сопротивление». Удобно: коробка тебе и транспарант, и для маскировки, и от дождя.

А курточка-то кургузенькая, потрёпанная, синяя с белыми полосками, всем знакома как облупленная…

***

От конечной остановки до нашего дома шли вместе, перекидываясь редким словом. Слишком диаметрально противоположные у нас взгляды, а переубеждать другого – неблагодарное занятие. В одном сошлись, одному дивились: безмятежности граждан в эти дни.

То есть глупо паниковать и истерить, но делать вид, что ни при чём, что как-нибудь само рассосётся, прятать голову в песок – не серьёзно, товарищи.

Харитоныч нажимал на то, что народ у нас исполнительный, смирный, скажи сделать – сделает. Ему толчок нужен, требуется импульс придать. Вот только власть всё ещё плывёт по течению, пребывает в нирване, в счастливом неведении. Застыла во времени как мушки в янтаре. И хочется крикнуть: алё, розовые очки не жмут? Вы календарь-то сподобитесь перелистнуть?

Сердце от происходящего кровью обливается, а эти сидят себе преспокойно в забуксовавшей, застрявшей машине времени.

Дед Харитоныча рассказывал. На голом месте в степи в считанные месяцы вырастал огромный завод.

А нынешние чем заняты? Там, на западе, бомбы падают, военные и мирные люди гибнут, женщины кричат – у Харитоныча в сердце перебои и давление сто девяносто. А этим хоть бы хны. Заботы: кто лучше украсит скверик.