НеКлон

Должны были изъять только левую почку, а по факту проснулся без почки и без брови, – я отметила, что даже сила голоса 11112 заметно ослабела. – Ты ведь знаешь, что Роудриг не из добряков. Да и его лаборанты не лучше. Может, просто захотели посмеяться, пока я находился в отключке под анестезией. – От услышанного внутри меня мгновенно что-то вспыхнуло и забурлило, мне вдруг захотелось вскрикнуть, стукнуть, сделать что-то ощутимое… – А ты выглядишь совсем неплохо, с учётом того, что ходят слухи, будто тебя и ещё пятьдесят одного клона жестоко пытали за какой-то пропавший у Мортон конверт.

– Всё под одеждой, – приподняв рукав своего пиджака, я показала другу обмотанное бинтами правое предплечье, и его взгляд выхватил мои заклеенные лейкопластырем пальцы.

– Никогда бы не подумал, что нас действительно могут пытать.

– Почему нет?

– Хотя бы потому что хуже гречихи и запирания с нами ничего до сих пор не делали.

– Нас разбирают на органы, 11112, – я врезалась в друга категоричным взглядом, в ответ на что он вздохнул и отвёл свой взгляд в сторону.

 – Тебе бровь лазером сбрили?

– Не знаю.

– Ничего, узнаем через недельку-другую. Если не лазером, значит скоро отрастёт.

– Не узнаем.

– Что ты имеешь в виду?

– Через три дня меня введут в переходное состояние, за которым, как ты знаешь, последует неизбежный уход.

– Но ведь только недавно у тебя изъяли почку…

– Нужны ещё вены, – голос 11112 звучал угнетённо и как-то странно. “Пропаще” что ли.

– А меня планируют уже послезавтра пустить на полный разбор.

– Что?! – от неожиданно выданной, сильной эмоции друга я даже слегка подскочила на месте. 11112 отличался крайней сдержанностью, редко использовал восклицательные интонации, а здесь вдруг в таком вялом состоянии и такая ярко выраженная эмоция! Меня это приободрило. 11112 всегда пытался если не потушить, так спрятать мой огонь, чтобы он не привлекал внимания оригиналов или недружелюбно настроенных клонов, и даже несмотря на то, что у него это не получалось, он не сдавался.

Я опасалась, что и сейчас он попытается притушить меня – естественно, как и всегда, безрезультатно, – но услышав в его тоне именно ту эмоцию, которую я всегда жаждала услышать от него – несогласие! – я почти поверила в то, что у меня получится спасти и его тоже – лично я не собираюсь покорно позволять убивать себя! Сделав глубокий вдох, я, наконец, произнесла пугающие слова вслух:

– Мы можем сбежать.