Сюрприз доктора Багирова

Франсуа трогательно-нежно утешал меня, а глаза его счастливо блестели! Даже при всех его великолепных актёрских способностях, он не смог скрыть радости и облегчения, что ему удалось и в гости приехать и не жениться при этом! Хотя меня он торжественно заверил, что обязательно женится на мне, для этого и ехал! Франсуа сообщил, что все необходимые для брака документы он подготовил и привезёт с собой. Я была огорчена до глубины души. Столько труда, душевных мук, денег и всё напрасно!

Дома я зашла в Таткину комнату, присела на край стула за её письменным столом.

– Все рухнуло! Теперь он уедет и забудет меня и буду я здесь как оплёванная… – горько размышляла я, в который раз «пробегая» глазами по тем же самым строкам. Потом вдруг в какой-то миг я словно прозрела и увидела то, что было написано. Я прочитала вслух:

– В сущности, личная жизнь не имеет такого уж большого значения! Делайте добро!

Я замерла, потом ещё и ещё раз прочитала:

– Делайте добро!

Я мысленно спросила:

– Что есть добро?

Ответ, очень чёткий, словно отчеканенный, возник из ниоткуда:

– Добро – это постоянное внутреннее стремление помогать людям.

Я быстро посмотрела на обложку:

– О! Антон Павлович Чехов!

Это, конечно, мистика, но я как-то сразу совершенно успокоилась и даже повеселела. Через несколько дней Франсуа улетал во Францию. Я провожала его в аэропорту. Белый хвост огромного самолёта компании KLM торжественно уплывал от меня в темноту ночи, унося в своём чреве моего несостоявшегося французского мужа.

– Всё! – пронеслось у меня в голове.

– Теперь опять пустота!

Мне не хотелось возвращаться домой, и я просидела в аэропорту до девяти утра. Домой вернулась часам к одиннадцати. Моя комната, пустая и тихая, ещё хранила запах Франсуа.

– Вот и всё. И замуж я вышла и во Франции побывала! – мрачно констатировала я, медленно обводя глазами комнату. Всю субботу и воскресенье я пролежала дома на диване. На меня навалилась чудовищная усталость. Я вспоминала разные кусочки из своей жизни. Давным-давно, ещё в «прошлой жизни»» времён Советского Союза, папа мне рассказывал, как однажды он прочитал книжку о маленьком мальчике Шурке.