Когда заговорят камни

Вежливая и богатая.

– Генрих! Генрих! – скандировала толпа мое имя.

– Герр Рейнгарт, мы из газеты «Le Mond», только одно интервью! Десять минут!

Репортера газеты оттерли операторы какого-то телевидения.

Справа меня цепко держала за руку какая-то длинноногая модель, а слева, бережно, но крепко вела актриса. Мы шли по красной дорожке, поднимаясь к колоннам высокого здания. Я любезно раскланивался с визжащими от восторга женщинами, а в душе была пустота и тихая ненависть к этим дамам готовым прыгнуть ко мне в постель ради пусть даже маленькой роли в фильме.

– Врача, врача! – кто-то суетился вокруг меня. Сверкали вспышки фотоаппаратов – ещё бы, такие кадры! Сам великий маэстро голубого экрана великолепный Генрих Рейнгарт рухнул в обморок накануне вручения престижной премии!

– Я же говорила тебе, что четыре таблетки Виагры, это много! – причитала актриса, тормошила меня и все просила не умирать.

«Воздуху, дайте мне глоток воздуху!» – умолял я, но никто не слышал, что хотели сказать мой деревенеющие губы.

– Ты нашла его завещание?! – вторая попутчица схватила актрису за руку, – этот старый жмот, должен был отвалить нам не малую сумму.

– Пока нет, но вот он, ключ от его сейфа!

«Не – е – ет!» – казалось, от крика лопнут мои легкие.

Рудольф, слега, наклонив голову, смотрел как я, потирая грудь, шагаю к третьей двери.

– Ты не желаешь знать, сколько смертей тебя ждало за той дверью, из которой ты только что выскочил?

– Мне и одной там хватило! – я остановился перед третьей дверью. Смутная тревога, смешанная с легкой радостью, словно волна накрыла меня.

Эту простую, добротно сделанную из досок ясеня дверь, я бы узнал из тысячи! Вон там, чуть пониже ручки, до сих пор виднелись две зарубки – это я в детстве вырезал их перочинным ножичком.

Я оглянулся на Руди, и толкнул двери моего детства. Она подалась с трудом.

За дверью не было пола.

За дверью, внизу, была больничная палата. На кровати, опутанный какими-то трубками и проводами, лежал я. Точнее – моё неподвижное тело. Рядом, на стуле, уронив голову на ладони, сидела женщина.