Белый Шарик – хвост колечком

– Почему я должна бегать искать тебя по всей школе?

Юра ничего не ответил. Он бросил взгляд на собравшихся в коридоре зевак.

– Иди, собирай свои вещи, – крикнула Надежда, – Бегом!

Юрка не ожидал такого. Зная свою мать, он думал, что его сейчас публично выпорют ремнем, но этого не произошло.

– Это плохо, – подумал Юра, – Это очень плохо…

Под пристальными взглядами учеников на ватных ногах, мальчик поплелся в кабинет за вещами.

Он наскоро покидал в портфель свои тетради и учебники, снял с вешалки куртку и шапку и снова вышел в коридор.

Выходя, он мельком оглядел присутствующих. Все так же стояли, разинув рты и ожидая развязки истории. В углу возле окна сидела тетя Маша. Увидев мальчика, она печально улыбнулась, потянувшись к звонку. Скоро должен был начаться третий урок. По расписанию это было чтение.

– Очень жаль, – мелькнуло в Юркиной голове, – Жаль, что не смогу пойти. Я ведь так готовился.

Скользнув по толпе, его глаза встретились с глазами матери.

Юра понял, что его казнь случится вдали от чужих глаз.

Надежда Петровна что-то сказала его классной руководительнице, та молча кивнула.

Когда Юрка подошел ближе к матери, она, схватив его за шкирку, как хватают беспомощных щенков или котят, направилась к выходу. Швырнув сына к скамейке, женщина сквозь зубы едва слышно процедила:

– Обувайся!

Школьный звонок перебил ее, не дав сказать что-либо еще.

Дети, громко обсуждая случившееся, разошлись по кабинетам. Тетя Маша, положив колокольчик на место, торопливо направилась к Надежде и Юрке.

Подойдя ближе, она сдавленным голосом, чтобы не услышала Галина Федоровна, что все еще крутилась в коридоре, словно желая убедиться, что Юрку все-таки накажут, шепнула:

– Вы уж сильно его не ругайте…

Мать злобно поджала губы, не ожидая того, что кто-то заступится за ее сына.

Юрка тем временем закончил обуваться и, с целью потянуть время, да и просто не привлекать к себе внимания злой матери, просто сидел на скамейке.

– Он ни в чем не виноват, – продолжила тетя Маша, но мать ее перебила.

Было видно, что такое заступничество ей неприятно. Что для себя она уже все решила, и кто-то должен был ответить за ее унижение.