Были

– Вот в чём и дело-то: кто ж её за хорошие деньги купит? Голытьба наша из райцентра, что ли? Все, кто с деньгами, давно в область подались, а то и подальше. Вот вам и вся приватизация. Да ещё налог уплачивай за эту собственность плюс к квартплате – сплошной обман с этими рыночными отношениями. Изощрённеший, я бы сказал. Как и во всём у них. Возьмите хоть вот газету нашу. Да, не спорю – свобода слова вроде. А где его печатать-то, слово-то это самое? За бумагу плати, за аренду плати, типографии опять плати! Да где это раньше видано, чтобы такое было? Вот и нет, считай, газеты, не выходит она, не вытанцовывает при рынке этом самом, не пляшет.

– «В начале было Слово, и Слово было у Бога…» – попытался я пошутить.

Он то ли не понял, то ли не принял моего юмора:

– Вот! Пусть бы так и оставалось! – в его голосе послышалась глубочайшая убежденность.

Я тихонько, точно боясь кого-то разбудить, подцепил на ложку брусничного и почти украдкой прихлебнул из чашки. Немного погодя и он последовал моему примеру, но гораздо более открыто и уверенно.

– Но возможно ли такое? – как можно аккуратнее спросил я.

– Какое? – не то не понял, не то сделал вид Валерий Дормидонтович, пытаясь выиграть время в ожидании непременного, как он полагал, подвоха с моей стороны.

– Чтобы слово оставалось на одном месте.

– Это смотря какое слово и какое место, – на сей раз мой гость, уже не стесняясь, откровенно демонстрировал полемические навыки и поведенческие признаки предшествующей политической эпохи.

– Место, мне кажется, весьма определённо указано, если это, конечно, не метафора, – ещё деликатнее прежнего произнёс я.

– Это у Бога, что ли? – он как-то нервически хихикнул. – Это вы, если память мне не изменяет, из Библии процитировали?

– Из Евангелия, – ободряюще кивнул я.

– Ах, да-да… От Марка, если не ошибаюсь? – лицо выразило смесь насмешки и брезгливости.

– От Иоанна, самое начало: «В начале было Слово», извините за каламбур, – я постарался голосом дать понять, что он почти прав, что Иоанн и Марк – едва ли не один и тот же человек, вроде как Пётр и Симон, но просто в данном контексте больше принято называть его всё же Иоанном.

– Ну да, – согласился Валерий Дормидонтович.

– Но дело не в том, – процитировал я на сей раз из Генки.