Фантазиста. Первый тайм

Одежда на ней была довольно дорогая, выглядела тётя прекрасно: с макияжем, красивой причёской, золотыми серьгами в ушах. София Менотти, скрестив руки на груди, стояла у окна и, когда я вошёл, произнесла странным тоном:

– Франческо, повидайся с тётей.

Я уставился на неё немигающим взором, но София с той самой едва уловимой интонацией раздражения, к которой я привык за эти десять дней, продолжала:

– Синьора Фолекки, вам хватит полчаса? У мальчиков сегодня ранний отбой.

– Конечно! – с чувством великой благодарности воскликнула тётя.

– Тогда я вас оставлю на тридцать минут, – София неспеша покинула приёмную.

Едва за ней закрылась дверь, тётя накинулась на меня с поцелуями и ласками.

– Бедный мой Ческо, – шептала она, прижимая меня к груди, – простишь ли ты меня?! Наверное, нет. Малыш, я не смогла приехать, потому что мы с Эдуардо ездили к нему в Аргентину. Мы хотели взять тебя с собой, но всё произошло так поспешно, что я не успела оформить документы.

Она снова целовала меня и плакала, а я стоял как истукан, не зная, как реагировать на эти слова. С одной стороны, мне было жутко обидно, что тётя променяла меня на какого-то Эдуардо, но с другой – ехать с ними в Аргентину я не хотел. Мне гораздо приятнее было находиться здесь, с Джанлукой и Софией, с Джанфранко и Деметрио.

– Франческо, котёнок мой! – тётя перевела дух и с новой силой принялась осыпать меня поцелуями. – Мой маленький паучок! Я обещаю тебе, что как только устроюсь в Санта Фе, сразу же вернусь за тобой.

Буря протеста взметнулась в моей душе, потому что я категорически не хотел жить ни с какими Эдуардами! Уж лучше одному, в «Резерве», терпя издевательства Карло Ведзотти, чем в незнакомой Аргентине, которая представлялась мне огромной выжженной солнцем пустыней, посреди которой стоял серый средневековый замок без окон и дверей, именуемый Санта Фе. Я высвободился из тётиных объятий, отошёл к окну, давая ей понять, что не хочу говорить на эту тему.

– Я понимаю, ты сердишься на меня. Я сама зла на себя! – она вытерла глаза и протянула мне небольшой свёрток. – На, милый, это тебе. Подарок.

Я, поджав губы, принял его и смотрел на тётю исподлобья, ожидая, когда же кончатся эти полчаса.

– Ты не развернёшь? – с надеждой спросила она.

Я вздохнул и вскрыл упаковку. Едва я увидел резной деревянный край рамки, как сердце моё запрыгало в груди.