Хранительницы счастья

Неожиданная просьба бабушки в этот час, несколько смутила её и посмотрев ещё раз на часы, она спустилась вниз, привычно держась за перила декорированной, деревянной лестницы.

Лидия Григорьевна Белюк утопала в своём любимом кресле, сидя перед стрельчатым окном. Раззанавесив шторы она любовалась зимней сказкой, раскинувшейся у неё на глазах. Огромными хлопьями снег падал на землю, кружась в полёте затейливым танцем.

– Казалось бы снег, сколько раз в жизни видела его, но каждый раз я как заворожённая наблюдаю за этим чудом природы, – проговорила она и обернулась к внучке, – Садись моя дорогая, посиди со мной.

Хочешь выпьем чаю?

– С удовольствием бабушка, – ответила Люба и легко вспорхнув, исчезла в дверном проёме.

Разлив кипяток по чашкам и расставив на подносе сладости, она медленно вошла в комнату и поставила на столик угощенья.

Отхлебнув парящий напиток, Лидия Григорьевна отставила чашку в сторону и с прищуром посмотрела на внучку. Месяц назад ей исполнилось восемьдесят, по природе утончённая Лидия и в старости сохранила благородность осанки и выразительность взгляда.

Не признавая эмансипации ни в чём, бабушка жила с чётким убеждением, что женщина всегда должна оставаться женщиной. Отрицая моду на брюки и мужиковатые (как она выражалась) костюмы, Лидия Григорьевна носила исключительно классические платья и туфли на каблуках. Всегда, везде и во всём, она умела преподнести себя, отчего окружающие, невольно проникались её женственностью, грацией и изысканными манерами.

– Сегодня в первый день зимы твой день рождения, – неожиданно напомнила она, – Тебе исполнилось двадцать пять лет, и я должна тебе кое-что рассказать. Подойди к моему столу и достань из внутреннего ящика синий фотоальбом.

Люба послушно отправилась в дальний угол комнаты, пытаясь понять, что задумала бабушка.

– Бабушка посмотри, – она подняла над головой тёмно-синюю папку в бархатном переплёте, – Этот?

– Да милая, неси его сюда.

Положив альбом ей на колени, Люба снова села на своем место и откусила кусок ароматного лимонника.

– Я хочу рассказать тебе наше семейное предание, – издалека начала Лидия Григорьевна.

Люба вся обратилась в слух и внимательно следила за движениями её рук.

Покрытые веснушками и мелкой сеточкой морщин, ладони ловко переворачивали пожелтевшие, картонные страницы. Прежде никогда не видевшая этот альбом, Люба затаив дыхание ждала рассказа.