Вельзевул за кулисами

Калитка была открыта, недалеко от входа располагалась почти упавшая теплица, возле вагончика стояли небольшие ведра с какими-то ягодами, отец возился в зарослях малины и кряхтел. Подойдя ближе, я рассмотрел его, он стоял на карачках, с секатором и обрезал кустарник.

– Привет, пап, – громко сказал я.

– Здоров, – ответил отец, поднимаясь с земли и кряхтя.

Когда он разогнулся, стала заметна сильная усталость, несмотря на прохладу, лицо его покрывал пот, а кожа была с бледным оттенком, хотя за время дачного сезона он стал почти бронзового цвета, от загара почти не осталось и следа.

– Как добрался? – спросил отец

– С бабушками, – ответил я.

Отец хмыкнул.

– Давай картошку выкопаем и домой. Хрен с ней с этой теплицей, ее можно и по холоду убрать. Картошки там немного, за час управимся, – отец стал выбираться из зарослей малины, – там за вагончиком лопаты уже стоят. Зайди в вагончик, справа, как войдешь, мешки на полу….. Там их четыре я приготовил, – он улыбнулся, – но нам наверно и одного хватит, вся ботва объедена….

, – отец устало махнул рукой и, не договорив, стал медленно нагибаться за садовыми перчатками.

Я отправился за мешками. В вагончике пахло сыростью, старыми прогнившими досками, ветошью, которая раньше была моими и Лизкиными детскими вещами, сырой землей, чесноком и корвалолом. Я взял два мешка и вышел. Отец ждал меня с другой стороны вагончика. Он стоял там, где по идее начинался ряд, опираясь на лопату, на пол штыка погруженную в землю, и что-то оценивал.

– Па, давай… может, я буду копать…..

– Нет, сынок, я не нагнусь, а если нагнусь – не разогнусь, – он слегка ухмыльнулся.

Мы выкопали почти два мешка картошки. Отец стоял и тяжело дышал. Было видно, что ему не хорошо, он почесывал себе грудь, сильно, до белизны в пальцах, нажимая на нее.

– Пап, присядь, присядь на мешок.

– Сейчас, сейчас, сейчас, – торопливо заговорил он, – мне надо полежать немного и все, поедем домой.

Он подошел к кустам крыжовника, где возле колодца была небольшая поляна, на которой мы когда-то устраивали пикники.

Возле колодца стояла старая ванна, в нее мы набирали воду для вечернего полива, если не успевали до отключения – в колодце обычно было не больше трех ведер или вообще сухо. Рядом стояла скамейка. Отец, опираясь одной рукой на ванну, а другой на скамейку лег на желтеющую траву.

– Пап, пойдем в вагон, тут холодно….

– Ты иди, собирайся, только сначала принеси мне там, в доме… на полке, корвалол.