Путин и я

Человеком, который ничего не боялся и был способен отстоять своё мнение. Наташка рассказывала нам о моде, о зарубежной музыке и про крутые вечеринки западной молодёжи, о которых мы не могли даже мечтать. Она была нашим проводником в мир взрослых и мы по-настоящему восхищались ей.

– Берлинская стена пала! – сходу заявила она. – Сейчас сидели на уроке химии обсуждали.

– Куда упала? Сломалась? – спросила я.

– С кем я дружу, – закатила глаза Маринка. – На голову тебе упала, – подколола она.

Наташка рассмеялась.

– Её сами немцы сломали. Они требуют объединения ФРГ с ГДР и независимости, – объяснила она мне. – Этой ночью в Германии произошёл государственный переворот. Все студенты, вся молодёжь на улицах Берлина протестуют. Наши учителя переживают, что мы тоже можем по их примеру бунт поднять.

– Я так и знала, – всполошилась я. – Я утром в школу пришла и сразу Маринке сказала, что-то случится. Мне сон дурной приснился.

– Какой сон? – заинтересовалась Наташа.

– Да врёт она всё, – выпалила Маринка.

– Нет, не вру.

– Рассказывайте! – настояла Наташа.

Я собралась с мыслями и начала рассказывать:

– Приснилось мне, что я хозяйка большого и красивого дома. Ночь тёмная стоит, а во дворе какие-то люди с факелами бегают, кричат, ругаются, и страшно мне так стало, жуть прям. Я оделась, выхожу во двор, а там толпа незнакомых мне мужчин и женщин, говорят мне что-то, а что говорят не понятно, будто язык ни наш не русский.

– Да врёшь ты всё. Ты бы никогда одна ночью никуда не пошла. На такое даже не каждый мужчина способен, а тут ты. Ты даже перед классом на уроке литературы стесняешься стихи рассказывать.

– Если я стеснительная, это не значит, что я трусиха.

– Значит!

– Нет, не значит. Стихи рассказывать, это другое.

– Не другое, а то же самое.

– Но во сне же я вышла.

– Ага, во сне все смелые, а ты попробуй по-настоящему одна ночью на улицу выйти, вот тогда и посмотрим, какая ты смелая!

– Короче, при чём здесь какой-то дом? – спросила Наташа, пытаясь докопаться до истины.

– Я не знаю, но у меня до сих пор плохое предчувствие.

– А люди-то эти, что тебе ответили? Когда ты такая вся «смелая» вопросы им задавать начала, – продолжала язвить Маринка.

– Что-то ответили. Не помню. А потом ушли.

– Ага, испугались наверно тебя, – рассмеялась она.