Путин и я

Стоило мне выйти с раздевалки и свернуть обратно к лестнице, как я тут же столкнулась лоб в лоб с нашим председателем дружины пионеров Катей.

– Привет, – сказала я и подняв правую руку, отдала пионерский салют.

Катя в ответ сделала то же самое, но молча.

– Говорить «привет» необязательно. Пионерский салют и есть тот самый приветственный привет для пионера, – объяснила она.

– Хорошо, поняла, – ответила я.

– Что ты поняла? Тебя в пионеры ещё в конце четвёртого класса приняли, чем ты всё лето занималась? Не нашла время, чтобы научиться себя вести, как настоящий пионер? – прищурив с подозрением глаза, спросила Катя.

– Я училась, честное пионерское. Случайно вырвалось у меня, – нашла я себе оправдание.

– А пост дежурного почему покинула? – продолжала нападать Катя.

– Я это… Пионер товарищ и вожак октябрят! – начала я тараторить правила пионерии, пытаясь обелить свою честь перед председателем. – Пионер друг пионерам и детям трудящихся всех стран. Пионер… Короче, я мелкого провожала.

– А почему все восемь законов пионерии не пересказала? То же не выучила?

– Я выучу, Кать, честно, – пообещала я.

Катя тяжело вздохнула, мол, что с тебя взять, но выражение её лица всё равно оставалось зловредным.

– И попробуй только не выучить! – пригрозила она. – Теперь на тебе лежит большая ответственность, ты должна пример октябрятам подавать.

«Что-то мне прям дурно от этой Кати!» – успела подумать я.

– Аня, тебя учительница зовёт, – послышался голос Маринки.

Я подняла голову вверх. Со второго этажа через перила свисала вниз головой Маринка.

– Я пойду, Кать. Зовут! – выдохнула я с облегчением и побежала прочь.

– Левченко, а ты почему себя, как мартышка ведёшь? Ещё по периллам прыгать начни! – закричала Катя на Маринку.

Мы засмеялись и спрятались в углу лестничного пролёта второго этажа, присев на карточки, чтобы нас не было видно.

– И чтобы все правила у меня выучили к четвергу, – продолжала угрожать Катя. – И не делайте вид, что вы меня не слышали. Я знаю, что вы там.

– Она сейчас к нам поднимется, – скривила рожицу Марина, испугавшись, что придётся остаток перемены выслушивать нравоучения Кати.