Книга Герцогини

И еле слышен строф латинских лепет,

И еле виден самый главный зал…

Художник, где ты в этом страшном склепе?

Всё кончилось. Ты всех нарисовал.

Но, может, это ничего не значит,

И вечный не нарушится закон,

Когда она зовёт тебя и плачет,

В больнице горько плачет в телефон.

В аэропорт уносится дорога.

И вот уже с высокой высоты

В твоем лице уже видны немного

И Гольбейна и Брейгеля черты.

И вот уже стремясь к заветной цели,

Привидно мрачен взором и суров,

Ты к ней летишь по небу Боттичелли

И прочих итальянских мастеров.

Ты не германец герцогского рода

Уже давно.

Но в свете синевы

Внезапно проявляется свобода.

И ты летишь, художник из Москвы.

И вот уже не разомкнуть объятье.

И адским ветром Данте рвёт вотще

И жемчуг разузоренного платья

И русский соболь на мужском плаще.

А теперь мы начинаем читать книгу Герцогини

Писание первое. Свадьба Герцогини

Детство пробежало стремительно,

как мои босые ножки маленькой-маленькой девочки

по мозаичным полам.

И вот уже служанки домашние мне говорят наперебой,

что я уже большая, лет семи или восьми

и не должна играть в лошадки с тростью моего отца,

стуча и громко топая новыми туфельками.

Отец любил свою светловолосую девочку

Он говорил мне, что моя улыбка озаряет его жизнь

прежним весельем

Во мне как будто воскресала юность хрупкой матери моей.

Я прибегала в его кабинет

пробегала по деревянным полкам беспокойными пальчиками

длинными нежными тонкими, еще детскими

вытягивала наугад то историю бесшабашного Фачино Кане,

то стихи Гвидо Кавальканти,

то какой-нибудь трактат Боккаччо

присаживалась к маленькому столу и уходила в чтение

Потом вдруг ложилась щекой на страницу

и буквы становились забавными,

а мои светлые волосы смешно щекотали другую щеку.

И вдруг вскочив внезапно

убегала в галерею, оттуда в замковый большой двор

и носилась наперегонки с мальчишками-слугами.

Отец отличал меня от старших братьев

с их пристрастием к охоте и карточной игре.

Мне шел девятый год, когда он обручил меня

с одним из малолетних сыновей

знатного, но обедневшего семейства,

выдав по договору часть моего приданого.

Отец говорил мне, что из моего жениха

выйдет славный покладистый парень –

– Он тебе мешать не будет!

И полы длинной безрукавной куртки запахнув отец смеялся.

Он всё оставил мне,

а братьям выделил две небольшие доли.