Это вам не хухры-мухры

 – Да я раз пять наблюдал, как это делается. Нет ничего проще.

– А тетка? – выставил я последний аргумент.

– Что тетка? – удивился мой друг. – Тетка наоборот обрадуется. Так ей самой придется все делать, а мы бац, бац – и в точку. Глядишь, и на варенье расщедрится!

Такая перспектива мне показалась заманчивой, и вскоре, одетые в свитера, мы вышли на улицу. Мишка тащил в руке небольшой мешок с песком, а я – длинную узловатую веревку.

Порывы ветра прижимали к земле кусты, по двору, позвякивая, раскатывала пустая консервная банка, но мы, не обращая внимание ни на нее, ни на пронизывающий холод, искали стремянку.

– Ничего-то ты не знаешь! – злился Мишка, второй раз натыкаясь на грабли. – Может, она вовсе и не в сарае, а на заднем дворе?

Так оно и оказалось. Несомненно, это был шедевр, удачный экземпляр чьей-то пьяной фантазии, но, несмотря на свою кособокость и корявость, а также непомерную тяжесть, она обладала необходимой высотой и четырьмя ступеньками, прибитыми вкривь и вкось, на огромном расстоянии друг от друга, к неотесанным стволам дуба.

– Это тетин знакомый, будь он неладен. Постарался! – отдуваясь, предположил я.

Но все это были пустяки. И вскоре мы дружно принялись за осуществление своего плана.

Забравшись на крышу и привязав мешок с песком к веревке, Мишка с важным видом протолкнул его в отверстие кирпичной трубы.

– Сейчас мы ее мигом прочистим, – самоуверенно взглянул он на меня и стал при помощи веревки водить мешком по внутренним стенкам дымохода.

– А ты боялся! – через некоторое время засмеялся он, выуживая его на поверхность.

Я молча наблюдал за его действиями.

– Это самый простой способ прочищать трубы, – принялся учить меня Мишка, – я подглядел его на днях у соседей.

– Может, хватит? – попросил я его, испытывая дурные предчувствия.

– Еще разочек прочистим – и хватит, – милостиво согласился Мишка и со всей силы ухнул мешок в трубу.

– Видишь, какая она грязная, – сказал он, услышав изнутри треск, и потянул веревку обратно.

Но не тут-то было! Веревка натянулась, как струна, но мешок (внутри) не сдвинулся с места.

– Ну? – спросил я Мишку. Но тот тупо уставился на веревку и, что-то неразборчиво бормоча, поколачивал по трубе ладонью.

– Похоже, застряло, – наконец вымолвил он.

– Чего застряло? – глупо спросил я его.

– Мешок! Будь он неладен, – пояснил Мишка и, озлившись, с остервенением несколько раз сильно дернул за веревку.

Зря он это сделал.