Карты. Проза, стихотворения

Жизнь разделилась на до и после больницы. Мы по-прежнему часто встречались. Но уже на её территории, у неё дома. Пили вино, слушали музыку… Я оставался иногда у неё ночевать.

Без неё отделение стало для меня пустым. Я по-прежнему ходил на прогулки, общался с соседями по палатам, принимал микстуры. Но костров уже не было. А я тосковал по ним. Она иногда, поскольку она работала на радиостанции, посылала мне через эфир музыкальные приветы, посвящая мне песни. И соседки из её палаты приглашали меня их послушать.

Женщин развлекало всё это.

альтернативная терапия

Но вдруг однажды один из пациентов из нашего «санатория» неожиданно передал мне записку. Кто-то в этой записке округлым женским крупным почерком приглашал меня на прогулку. Я стал внимательно приглядываться к женщинам отделения, чтобы попытаться понять, кто же она, эта незнакомка, которая захотела со мной выйти на прогулку. И по неравнодушию взгляда обнаружил её. Одну из вновь поступивших пациенток. Скоро мы уже с ней гуляли по тропинкам соснового бора.

Я пробовал снова жечь костры, но они уже не задавались, не горели, как раньше.

Это была молодая девушка. Почти выпускница университета. Она была совсем другой и по формам тела, и по формам души. Любила меха, была более простой и не такой внешне живой и подвижной, но милой, чувственной и удивительно красивой в своём чуть более чем двадцатилетнем возрасте.

Бывает такой тип женщин, в котором ты сразу видишь – это твоя женщина.

Несмотря на свой ещё юный возраст, она была вполне сложившейся женщиной.

История её болезни была тоже иная. Наследственная тонкая психика быстро истощалась. У её мамы было всё то же самое. Несколько позже я узнал об этом уже в действительности. После того как она познакомила меня со своей мамой.

Вторая моя спутница была более прагматичной и способной к анализу своих желаний и поступков. Жизнь, забрав у меня одну женщину, подарила сразу двух. Совершенно разных по темпераменту, возрасту, образованию, привычкам, стремлениям и природным возможностям.

Они обе любили меня. Я любил их

тоже. Одна вновь наполнила мои больничные дни красотой и чистотой общения. Другая наполняла почти все мои ночи. Так длилось долго. Мы помогали друг другу восстанавливаться, входить в новую жизнь.

Пришёл день, когда мой доктор сказал, что и я вполне здоров – и могу возвращаться в мир. А моего прежнего мира уже не было. Мой прежний, добольничный, мир был полностью разрушен.