Савелиса

Если не выживет одна, то может быть другая… А если оба ребенка смогут выкарабкаться из черной пасти смерти? Сбудутся ли пророчества? Хаотичные мысли, странные видения мучили ее уже несколько часов. Могла ли она питать какие-то иллюзии относительно выживания детей, родившихся недоношенными и такими слабыми?

Тот, кто подносил ей для кормления детей, отводил глаза. И она понимала, что сон, внезапно налетавший на них у ее груди, был не сном сытости, а бессилия перед тяготами жизни. Девочки совершали героически попытки захватить материнский сосок, но слабость не позволяла им удержать его, чтобы живительная материнская влага могла, хоть как-то поддержать их истощающиеся силы.

Но и силы самой Савелисы иссякали, кровь, которая текла из нее, не остановить, а необходимых лекарств не было.

Поток энергии, связывающий их троих, пронизывал их наподобие волшебного света. Однако, с каждым часом, свет затухал. Савелиса чувствовала, как он бледнел над ней, лишая ее самою последних сил. К исходу дня ей пришлось пережить мгновение, когда она решила, что одна из девочек умирает.

Был вечер. Небо затянуло облаками, но удушливая жара и пыль проникали через окно, духота разморила ее, обливаясь потом в своей кровати, она держала перед собой голенького младенца в выемке одеяла, согнув ноги в коленях, глядя на него, следя за угасанием его жизни. У девочки была маленькая круглая головка со светлым пушком на голове, маленький острый носик и буковкой М губки. Если бы она выжила, пронеслось в голове, – она бы была похожа на мою мать.

– Не умирай, моя маленькая, моя любовь! Умоляю тебя! Живи! Забери мою жизнь, но живи!

Савелиса пыталась позвать на помощь, но комната опустела, удивительно, но кругом стояла тишина, мир обезлюдел.

Они были одиноки, мать и дочь, плывущие в духоте угрюмой ночи на борту неведомой лодки в безызвестность, населенной мерцанием и призраками из другой, не их жизни.

А ведь детям еще не дали имени. Может быть, им предстоит умереть безымянными?

На тумбочке лежала старая газета и огрызок карандаша.

Внезапно девочка откинула назад головку, подобно маленькому зверьку, которому перерезали горло. Руки ее опали и скользнули вниз.

Савелиса, в последней безумной мольбе закричала:

– Не умирай, слышишь, ты должна жить!

Она прижала головку дочери к себе, поддерживая ладонью отяжелевшую маленькую головку.