Пани Малгожата

Пустынно там, как в доме,

где я стою сейчас,

в кубическом объеме,

где свет давно погас.

Минутная слабость

Пару раз в своей жизни я опасался спиться,

один раз на Манхеттене, другой – в Москве.

Я смотрел на женские бюсты, зады и лица,

и меня не занимали мысли о сватовстве.

Я не заморачивался этим вопросом,

но его отсутствие означало провал

окаянства, присущего юным грезам,

когда влюбляешься навечно и наповал.

Это был знак утраченного интереса

к жизни, славе, рискованному пути.

Я был лучшим. Иначе – какого беса?

Я могу разговеться, раскланяться и уйти.

Два раза за жизнь человек, опустивший руки,

чувствует, как и куда его снег несет.

Надежда рождается в крике и ультразвуке.

Она разгоняет людей, чтоб уронить на лед.

Если ты теперь никому не нужен,

это не означает, что ты злодей.

Кто-нибудь тебе приготовит ужин.

На свете много людей.

Есть такие, что считают меня пропащим.

Им лучше играть в нарды и домино.

А я очевидно сыграю в ящик,

когда в детской комнате

вдруг разобью окно.

Мертвая и живая вода

Мертвая и живая вода,

пролитых за лето дождей,

может разлучить навсегда

мертвых и воскресших людей.

И они покинут свой дол,

и заселят город большой.

А Господь вершит произвол.

И стоит у нас над душой.

Цветочный Годо

Вас ожидает Годо на пятой платформе.

Посмотрите ему в глаза,

но из рук не берите цветов.

Они не ядовиты, и радиация в норме.

Но их лучше вернуть обратно

в город Ростов.

Уборщица в фартуке красном

им будет рада,

их очень полюбят банщица и швея.

И к телу прижмется цветущая эта награда,

излечивая от псориаза и лишая.

Цветы отвратительны только на вид,

но в деле

они бывают незаменимы как финский нож.

Они молчаливы в дороге, нежны в постели,

им не надо снимать в прихожей

грязных калош.

А вы снимите калоши, повесьте шубу,

она как и шапка, вам чудовищно велики.

Я полюбила Годо, а он обожает Любу,

потому что та носит

оранжевые чулки.

Она живет в Таганроге, а я – в Ростове.

На свете много прекрасных таких городов.

Но никто так ужасно не хмурит брови,

как Годо, увидев поля

увядших цветов.

Арлекин

Твои длинные рукава

разлетелись над головой.

И состарилась голова,

обросла полевой травой.

Гельдерлин в голубом пальто,

в красном фраке Мишель Фуко,

не поверю я ни за что —

что дышали вы так легко.