Безымянное имя. Избранное XXI. Книга стихотворений

Телевизор голосит. Бегут года. У двери глаз косит.

Старуха мёртвой хваткой чашку с кофе

пустую держит – и глядит в экран.

Функциональной скорбью обуян, навис над телом полицейский-профи.

Кого-то беспокоила? – о, нет,

взломали дверь – вокруг прошло пять лет,

закончились на счёте сбереженья,

банк вскрыл судьбу, но мумия гостей

проигнорировала без затей,

как бы сказав: остановись, мгновенье! —

естественно, остановился мир, ночной зефир струит ночной кефир,

но так, чтоб жажде быть неутолённой,

покуда нам небесная труба не возвестит последний день труда.

Из кресла ей, заметно утомлённой, уже не распрямиться и в земле,

чтоб встретить Бога в санитарной мгле —

так, словно сдать на будущность экзамен.

И ангел, удручён самим собой, миг помолчит над скрюченной судьбой

и выдохнет единственное:

– Amen…

Степень родства

От блокады до блокады – облака да облака,

Нас история лукаво в современность облекла.

Будущее очищенье, века нежная трава? —

Боль и холод отчужденья стали степенью родства.

Стоило ли с ног валиться, хоть усталости не жаль? —

Позади боброк волынский, впереди – бабрак кармаль.

Наша вещая природа не почует в нас беды —

Ждали мы кола брюньона, но пришёл кола бельды.

Что же, если ты мужчина, боль прими и не сморгни,

Облик хана тэмучжина – лику дмитрия сродни.

Жизнь твоя не отмахнётся каламбуром: нищий – мот,

Днище каждого колодца – наизнанку небосвод.

Не судьба с судьбой лукавит, а мы сами лжём себе.

Всяк свою дыру буравит, всяк ответит на Суде.

Всё, что было, снова с нами, скажем – плоскость, выйдет – грань.

Хоть цвета меняет знамя, но пощупай – та же ткань.

Круг замкнувшийся греховен, скажем – профиль, выйдет – фас.

Боже, кто же тут виновен? Ну а кто же, кроме нас!

Человек меняет кожу, робко в форточку стучит:

– Боже, что ж я подытожу? Но вселенная – молчит.

Молитва на могиле Богоматери в Сельчуке

Всё, Мария, я сделал, как научили:

свечку зажёг и поставил – и попросил о прощенье,

встал на колени на коврик потёртый.

слёзы сглотнул – без них всё равно плачевней.

Всё, Пречистая, сделал я, как подсказали:

руки омыл и лицо из Твоего колодца.

Правда, вода была воплощена в металле:

нажмёшь на кнопку – и благодать прольётся.

Не было мне знаменья, Богородица Пресвятая,

ничто не открылось душе, что было сокровенно.