Что там, за дверью?

Мир свернулся в размер крохотной с зарешёченной дверью камеры с заблёванным и перекорёженным населением. Из соседней доносились вой, крики и непристойные предложения «лучшей половины человечества».

Невероятные предположения быстро превратились в не менее дикую реальность. КПЗ, драка, решётки. Как случилось? С чего началось? …

С остатками сил я кинулся на дверь, толкнул всем телом, налег на ручку, толкнул. Руки не работали.

– Знаешь, – приятель глубоко задумался, – ведь лет сорок прошло с того случая…

– И?

– …и до сих пор плечи чувствую, – мне показалось, что он выругался, но как-то тихо и невнятно, решительно опрокинул в себя рюмку.

Мне не предложил, между прочим – затем продолжил:

– В отчаянии я стал пинать дверь ногами: – Выпустите меня отсюда. Выпустите, гады…

– Ишь ты, не унимается. Вот, щас тебя выпустим. Только имя скажи и адрес. А уж мы тебя как приняли, так и выпустим.

– Дайте бумагу и ручку, – не унимался я. – Я вас всех попересажаю. – Ногами в дверь.

– Успокойся ты, – полупьяный голос из-за спины.

 – Они ж издеваются над тобой. Утром объяснишься, когда в суд поведут. Требуй экспертизу, что не пьяный и что избили тебя. А то точно под статью подведут. Как минимум 15 суток дадут, – и без всякой связи:

– Слышь, а курнуть у тебя нет?

На просьбу не ответил и тяжело задумался. Похоже, угодил не на шутку… Беспросвет…

Где-то через час КПЗ, в основном, угомонилось. Погасли даже искры специфического остроумия женской камеры. Тяжелые запахи, полумрак и прострация.

Единственный оставшийся милиционер забросил ноги на стол и прикрыл глаза. Ночь…

Утром нестройная, сизая, плохо пахнущая компания под присмотром нескольких милиционеров направилась в райсуд на свершение правого приговора.

Надо отметить, что это было время, когда как раз вышел указ о 15 сутках. Ну, кто помнит, тот помнит: решение обжалованию не подлежит, письмо на работу и две с хвостиком недели общественных работ. Письмо на работу означало ещё впоследствии и товарищеский суд, порицание, поруки и т.

 п. – целый арсенал, призванный по прошествии времени вернуть в строй понявшего и исправившегося «общественно полезного члена коллектива». Так оно, вроде, звучало.

Стыдясь быть замеченным идущими на работу людьми, я в то же время выглядывал какого-нибудь знакомого, чтобы передать SOS приятелям. Это удалось сделать, но ураганная форма исполнения процедуры наказания не оставила мне шансов на спасительное вмешательство.