Без права на славу

Голос Тимофея едва заметно дрожал, но говорил он с напускным спокойствием. Это несколько охладило пыл капитана.

– Морозов Тимофей Алексеевич, так? – сквозь зубы спросил он.

– Так.

– Год, число и месяц рождения.

Похоже, капитан писал по памяти, потомучто, не останавливаясь, продолжил:

– Место рождения, образование восемь классов, рабочий. Где работаешь?

– На колхозной лесопилке, – так же спокойно отозвался Морозов.

– Кем?

– Заточник-наладчик, пилорамщик – второй номер.

– Это как? – поинтересовался капитан.

– Это значит, занимаюсь заточкой всего инструмента и при необходимости работаю на приёме распила. Горбыль сам с бревна не сходит, его руками снимать приходится.

Капитан перестал писать и посмотрел прямо в лицо Тимофею.

– Стишками давно балуешься?

– С тринадцати лет.

– А кто тебя эти слова надоумил написать? Поди, чьи-то разговоры подслушал, да и записал. Ачьи именно?

– Какие такие слова? Конкретно, пожалуйста. Может быть, вы имеете в виду: «Буря мглою небо кроет».

– Веселишься? Хотел бы я посмотреть, как ты, сучонок, на этапе веселиться будешь!

Тимофей побледнел, сердце затрепетало от страха, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

– … А рабочий раз в неделю видит только два яйца, когда в бане моется… – вдруг процитировал капитан. – Это что, не твоё? Между прочим, ты сам тетрадку-то выдал. Так как, признаваться будем?

– Признаю, моё. А разве это неправда? – вызывающе спросил Тимофей.

– Неправда! – хлопнув ладонью по столу, выкрикнул капитан.

– Да ладно! Небось, не на митинге. Ты в сельпо-то давно заходил? Что там найдёшь на пустых полках, кроме тараканов? А не задумывался – как старухе матери-героине на пенсию в тридцать пять рублей прожить? Это притом, что все дети в войну полегли – кто на передовой, кто в тылу от болезней и голода.

– Неправда, таких пенсий не бывает, – упрямо возразил капитан.

– Ну, конечно, не бывает, коли под фуражкой тридцать два сантиметра брони да мозоль от головного убора.

Капитан медленно поднялся во весь рост.

– Да я тебе, щенок, сейчас все зубы повыбиваю! – закипая изнутри гневом, угрожающе проговорил он.

– Да, правда, штука колючая, не каждому дано её переварить, а уж осмыслить тем более, – насмешливо ответил юноша. – Родину любить на словах все горазды. А ты попробуй на деле её полюбить, да так, чтобы из носа не капало.