Без права на славу

Значит, среди односельчан есть настолько подлые люди?

– Приступайте, – коротко приказал старший, одновременно доставая из внутреннего кармана пиджака какой-то документ. – Вот постановление на обыск.

Он протянул бумагу Глафире Андреевне. Она взяла постановление, быстро пробежала его глазами и всплеснула руками от ужаса.

– Господи, да чего же вы такое ищете?

– Крамолу и антисоветчину! Против строя твой сынок замахнулся.

Глафира опустилась на тяжёлый самодельный табурет и тихо заплакала.

Двое молодых мужчин, одинаковых, будто близнецы, принялись методично осматривать всю избу.

Они открыли комод и выбросили на пол бельё, вытащили все пожитки из старого, ещё бабушкиного сундука, даже в печку залезли. Однако обыск ничего не дал.

– Ладно, то, что ты отдал, я заберу на экспертизу. Если обнаружат что-то антисоветское, вернусь снова… – не то пообещал, не то пригрозил старший.

Глафира Андреевна растерянно смотрела на сына. Тот сердито и упрямо глядел в пол.

Громко топая, мужчины вышли на улицу и вскоре уехали.

Через два дня, снова вечером и в том же составе, они вернулись.

– Собирайся, поедешь с нами, – хмуро бросил старший.

– Дайте, я его хоть накормлю перед дорогой, – взмолилась мать.

– Корми, – разрешил старший и вышел на крыльцо курить.

Но двое «близнецов», что проводили обыск, остались.

Тимофей поел картошки с молоком и уже направился было к двери, но мать его придержала.

– Тима, вот тебе еды на два дня. Хлеб, картошка, яйца да лук с огурцами. Жаль, воды не во что налить, – со слезами проговорила мать, всовывая в руку сына старую полотняную сумку.

– Да вы не переживайте, мамаша, вода в камере есть! – успокаивающим тоном сказал один из оперативников. – Вернётся скоро ваш стихоплёт. Пожурят немного, да и пнут под зад. Восемьдесят первый год на дворе, не тридцать седьмой…

Дорога до города занимала три с половиной часа. Всё это время ехали молча. Мысли Тимофея словно сковало льдом. Он не понимал, что с ним происходит, чего ждать от этого ареста.

Слышал, конечно, от старших, что в сталинские времена людей забирали вот так, без суда, а потом отправляли в страшные северные лагеря. Но говорилось об этом всегда полушёпотом, с опаской. Давно уж не было Сталина, но страх продолжал жить в людях.

Но вот машина прошла через ворота во внутренний дворик, и Тимофея провели в трёхэтажное здание областного КГБ. Дальше был тёмный коридор и большая комната на первом этаже. Там Морозова оставили до утра.