Самое лёгкое время

Потом, колеблясь, правильно ли поступает, сделал над собой усилие и на цыпочках вышел из комнаты, пробрался через сумрачную прихожую мимо пустой вешалки, и оказался на свету, на чистом воздухе, под звоном небес. И пошёл быстро прочь, не оглядываясь.

Пролетела неделя тишины, затем другая, третья… Он ходил на занятия, в сердце и уме было – угроза предстоящей женитьбы. Подвиги, о которых читал в житиях святых, теперь не для меня, с горечью думал он. Прощай, целомудрие, прощай, чистота. Его продолжали точить помыслы бросить учёбу, вернуться в посёлок к родителям, которые до сих пор не могли смириться с чуждым для их советского мировоззрения религиозным выбором сына.

«По стопам прадеда-дьякона пошёл, увы», – оправдывались перед соседями.

Володя молился, а когда становилось невмоготу, и сомнения раздирали душу, вспоминал плач архипастыря в то утро, и тогда душа болела заново, но теперь не за себя.

Он на какое-то время успокаивался, каялся в малодушии, но печаль вновь давила сердце.

Тем не менее, жизнь, молодость и радость бытия брали своё. Постепенно он стал осваиваться с положением «жениха» и привыкать к судьбе «без монашества».

Начались экзамены, которые, как и все годы учёбы, сдавал на «отлично», и как-то улеглось в душе, а потом подошло то самое страшное, как он считал, время последнего, решительного шага. Не ради потакания личным желаниям, а для блага других людей, говорил он. «Ведь это и есть жизнь по заповедям Господним, жертвовать собою во имя Христа».

«Сам Бог послал  испытание». Он «провидел» новую жизнь, полную страданий, лишений, горестей, именно такой представлялась семейная стезя, ведь то, что кажется счастьем для мирянина, есть пагуба для монаха, думал он. Себя он по-старому мнил чернецом до гробовой доски.

У Благомировых с тех пор, как Володя ушёл, его ждали каждый день как желанного родственника.

Ещё только он подходил к их дому, как его приметила Ольга, она имела обыкновение в эти недели выглядывать в окно.

Вспыхнув, она задёрнула занавески, бросилась к иконам и, на коленях, зашептала о помиловании.

Володя не успел позвонить, дверь открыли. Сестра-монашка с удивлением взглянула на семинариста и, протягивая конверт, сказала:

– Легки на помине. Я как раз к вам собралась. Владыка поручил письмо передать.

Архиерей писал, что снимает с Володи тяжёлое для него послушание женитьбы, и возлагает всё на волю Божию.