Свободное падение

Кристина со всего маху опустила тесак. Тяжёлое лезвие глубоко вонзилось в плаху массивного дубового стола рядом с пальцами Стаха.

– Памперсы ему купите, – презрительно бросила она, и в ту же секунду кураж покинул душу, оставив только вибрирующую дрожь внизу живота и нестерпимое желание расплакаться.

Кристина ещё сумела сладить с голосом:

– Мне надо умыться. Где у тебя тут ванная?

Тимур только глазами стрельнул, как один из «амбалов» уже показывал ей дорогу в ванную комнату. Щелчок закрытого изнутри замка подвёл черту – Кристина всхлипнула, бессильно сползла спиной по двери…

Вместе с Тимуром они прожили что-то около четырёх лет.

Не таким уж и страшным оказался он. В то время стало не модно ходить с волыной за поясом и гнуть пальцы веером. Тимур занялся легальным бизнесом и стал зваться Геннадием Антоновичем. Кристина сама создавала его новый имидж: выбирала дорогие костюмы и галстуки, проводила от его имени благотворительные акции, организовывала положительные отклики в прессе.

Притерпелась к нему, смирилась и в некотором роде даже полюбила, если привычку можно назвать любовью. По крайней мере, не на шутку волновалась, когда у него и его охранников не отвечали телефоны.

В середине нулевых его «мерседес» расстреляли из калаша прямо в центре города, когда они ехали на свадьбу дочери одного из партнёров по бизнесу. У Тимура не было шансов – четыре пули, калибр пять сорок пять, две из них в голову. Для города это было последним отголоском бандитских войн, для Кристины – вторым рождением.

Её вытащили из машины без сознания: сквозное ранение, шок, большая потеря крови.

После выписки из больницы, Кристина вернулась в свою заброшенную квартиру. От состояния Тимура ей не досталось ни копейки – даже огромный белый «Лэнд Ровер», на котором она разъезжала по городу, был оформлен не на неё. Да она и не претендовала.

От одиночества и депрессий спасали подруги:

– Крыська, ты где?.. Опять дверь не закрыта?.. – кричала Петра. – Ах-ах-ах, лежит она, как будто гостей не видит.

Рота подъём!

– Алло, гараж! – Белка подразнивала, держа в одной руке бутылку коньяка, в другой пару плиток шоколада. – Как насчёт двойной порции здорового пофигизма? – зазывно кивала в сторону кухни, где Петракова уже вовсю гремела посудой.

Свет кухонного плафона плескался в коньячных бокалах, в перламутре чашек стыла кофейная гуща, три сигаретных дымка вились, сплетаясь один с другим, выискивая друг в друге опору.