Настоящая африканская жизнь

Несколько дней он думал и выдал информацию: «Твои стихи никто читать не будет, потому что они слишком субъективны». Хорошо. Встретившись случайно с Васей, мы улыбаемся, шутим и часто смеемся. Так что Вася, пусть с недостатками, – свой.

Славик – такой гуттаперчевый, ласковый котик. Мне с ним хорошо. С точки зрения сознания? Сознание без знания – удобная вещь. Во-первых, ничего лишнего. Во-вторых, нет у тебя врагов, потому что всех ты понимаешь, и все тебя понимают. Славик поладит с любым крокодилом. Славик в пещеру циклопа войдет… и выйдет спокойно.

С первого знакомства я ставила их рядом: Славика и моего-не моего Юру, хотя внешне они противоположности. Юра о славе в искусстве мечтает, Славик о брюках удобных и вкусной еде, и сам он удобен, приятен – начальником станет отличным, хоть, может быть, в шайке воров. Ум невысокий, но плотный, и Бендера гены играют. Он свободен, предвзятости нет и следа. И меня тоже любит, как всех остальных.

Вот оно что. И Слава, и Юра от женщин любых без ума. Нет, точнее, они ювелиры высшего класса в оценке, огранке женских достоинств.

В их руках женщина видит себя королевой, бесценной красавицей первой. Не это ль восторг?

А голос! Только по голосу есть основанье удачно найти жениха. Счастья не жди, если голос партнера козлиный. С резким голосом встреча даже в несчастье тебя не повергнет – большое. Как ни старайся, на козлиной руладе не вырастишь вечной любви. Голос козлиный рассудит, скомандует, толпы построит, но из чувств сострадательно-нежных вызовет разве что жалость, если слушаешь резкое блеянье несколько суток.

Зато, мягкий лидера голос не гору – гордыню осилит и козла, и барана, и дурня.

Про что это я? Да про Юру и Славика. Много лет я любила не Юру, а голос его, тающий не в ушах, а скорее в гортани, запредельно любимый голос мерещился мне в метро, автобусе, на улице. Он открывал мне всё самое тайное в любимом, до промелька какого-то образа, до нечаянного вздоха. Услышав этот голос, я забывала себя и жила неделю, если не месяц, придуманной мною для него жизнью, превращаясь в его тень,

Теперь, когда я вспоминаю звук его голоса, обнаруживаю, что он не всегда одинаковый.

Первый – тот самый, и я в любой момент могу, вообразив, его услышать. Но есть еще и второй. Если вспомнить его голос в споре с кем-нибудь, просто в толпе, то это классический козлиный голос. Что делать? От правды не уйти.

Но Славик, если тембром козлиным и владел, то не использовал его – зачем ему надрываться.