Творцы

Своей фамилии достоин

Он, как Царь-колокол набат,

Увечный, но надежный воин,

Преодолел себя. Виват!

Он в живопись вгрызается зубами,

Но так, что и рукой не сотворить.

От умиленья ж, Господи, избави,

Не порвалась бы только чудо-нить,

Та тонкая, бесплотная почти что,

Связующая холст с его душой.

А жить на свете все же хорошо,

Когда из этой жизни что-то вышло!

И это что-то целый мир вместило:

Картоны, акварели и холсты.

И, как с икон, с картин исходит сила

Духовной несравненной высоты.

Е. Н. Распутько

Елена Николаевна Распутько,

Как чувствующий тонко пианист,

Этюд Шопена исполняла, будто

Срывалось сердце с горной кручи вниз,

И воспаряло в небо для полёта,

За музыкой великою стремясь.

Душой играла, сердцем, не по нотам,

Ответную в сердцах рождая страсть.

И зал каминный взорван криком – Браво!

Такого грома не слыхал музей.

Играла пианистка не для славы,

Играла кровью сердца для друзей!

Этюд Шопена в память Корбакова —

Бурлящая, волнующая страсть,

Которую нельзя измерить, словом,

Она в волшебных звуках пролилась.

Картины в народ!

А. Харабарину

Картины Корбакова

На улицах висят,

Размера вот та-ко-го —

Во весь фасад[8 - На фасаде дома № 25 по улице Благовещенской вывешена увеличенная фотокопия пейзажа народного художника В. Н. Корбакова «Над рекой» (6 ? 10 м).].

Из далека увидишь

И разглядишь пейзаж,

Возникший здесь, как Китеж,

Как сказочный мираж.

Прохожий тут – и зритель,

И критик, и собрат,

Ему, уж извините,

Красиво не соврать.

Оценит и похвалит.

И вынесет вердикт

Какой-нибудь охальник,

Картину повредит.

А Харабарин Саша

Освоил местный паб:

Одна другой там краше

Десяток голых баб

Его бесстыжей кисти —

По всей стене сюжет.

Пьешь пиво тут и мыслишь

Себя средь них уже.

Я в музыкальной школе

Картины разместил,

И в этом сею поле,

Покуда хватит сил.

Даешь искусство в массы

Из скучных галерей:

В цеха, больницы, классы,

На вернисаж аллей!

О, передвижник новый,

Неси в народ холсты,

И вслед за Корбаковым

Народным станешь ты.

2004 г.

Игнату Белозерцеву

Фамилия звучит, как песня,

У Белозерцева Игната.

В подлодочном пространстве тесном

Стихи он сочинял когда-то,

Стихи прекрасные о Флоте,

Я лучше не читал, – признаюсь.