Волшебная маска

Ну, а какой смысл ты вкладываешь в слово «жизнь»? Это некая альтернатива слову «блага»? Или это, по-твоему, процесс во Вселенной?

Я невольно ухмыльнулся:

– А ты, оказывается, ещё и очень любишь пофилософствовать и вообще рассудительная.

– А как же, – её глаза стали еще более выразительными, а улыбка больше – для того мы и встретились, чтобы понять друг друга полностью.

– Ну, да. А, «без жизни – нет любви» объясняется просто: если человек не будет полноценно, насыщено жить – не будет любви, да и, собственно, других человеческих чувств.

Она прикрыла свои красивые глаза и произнесла как-то тихо, почти шёпотом:

– Да, любовь это и есть сама жизнь, это непреодолимая тяга к духовному и физическому слиянию, это «поле счастья» в результате которого и рождается новая жизнь и прогрессирует текущая. От того, какая это любовь и зависит понятие «сама жизнь».

– Как ты точно определила.

Я задумался.

– Но ведь любовь может быть разной! – воскликнул я в озарении. – Это, может быть просто кратковременный порыв страсти или чувства на всю жизнь любимых. Это может быть просто близость тел или это духовное слияние душ! В конце концов, это может и просто родительская, дружеская, родственная любовь, которая у всех нормальных людей есть.

– Конечно. Но это тоже движение жизни, тоже великая созидательная энергия, в отличие от «стирающей» энергии ненависти, зла…

Она посмотрела прямо мне в глаза, и я увидел, словно саму бесконечность звёздного неба, которая заканчивалась где-то там, вдали, чёрным, приближающимся в моё сознание зрачком… Я выключился.

*

Это продолжалось уже почти час. Лаконичные и чёткие команды раздавались в отделении реанимации как-то по-особому напряженно. За пределами медицинского блока слышался ритмичный, тревожный звук аппарата искусственной вентиляции легких.

Зоя Васильевна устало поставила ведро и подошла к Машеньке, к столу медсестры реанимационного отделения.

– И как он? – спросила она медсестру.

– Да тяжелый он, тёть Зоя, – говорят: пятьдесят на пятьдесят. Такой удар и ожоги…

Зоя Васильевна, уже в который раз за час, почти скороговоркой, рассказала подробности Маше:

– Надо же, ведь двоих спас. Говорят, четырёх и пяти лет ребятки.