Созвездие Скорпиона

глаза – синие, но в них пылает огонь неумолкаемой страсти! разрешите в них утонуть? не ищите меня, если вдруг потеряете из виду, я утопленник в Ваших глазах.

«– о, как запоздала она, наша встреча! —

я вижу с тобой сумасшедшие сны.

© Софья Парнок.

на память

и остаётся с Вами навсегда – моя Вечность. в Ваших глазах – мои глаза. на Вашей коже – мои касания. мои прикосновения к Вам – живут в Ваших бесконечных мурашках, а мой запах – навечно впитался в Вашу душу, сердце.

оставляю Вам на прощание невесомый, – отравленный мной, – поцелуй.

не хочется, чтобы Вы были счастливы без меня.

странник

ну, расскажи, что тебя беспокоит? почему ты стал ненавидеть ночи? чего ты опасаешься в темноте? почему, когда ты улыбаешься, у тебя идёт кровь? та рана до сих пор саднит у тебя на душе? с каким человеком ты связан оковами, что не пускают тебя на волю? кто оборвал тебе твои красивые белоснежные крылья? почему тот человек, который оберегал тебя от кошмаров, – вдруг внезапно отрёкся от тебя? расскажи мне всё, я обещаю, этот разговор не уйдёт за пределы нашего молчания.

я буду самым верным попутчиком, которого ты никогда больше не увидишь.

письмо к моему свету

Свет. такой тёплый, обнимающий, невесомый, – но ощутимый, – Свет. ты только свети, пожалуйста, подольше.

я забираю тебя с собой, в своё однокомнатное сердце. даже если ты когда-нибудь станешь для меня далёким и недосягаемым, ты навсегда останешься Светом в моём сердце.

Адам и Ева

…но мы ведь знали друг друга ещё до того, как познакомились. мы знали друг друга задолго до того, как на земле случились океаны, моря, страны, города, улицы со странными названиями, мужчины, женщины, дети, войны, ненависть, милосердие, любовь. мы случились с тобой ещё задолго до зарождения цивилизации.

второе письмо моему свету

его душа похожа на море [которое он не любит] – то спокойная, обнимает волнами ласково берег, делится теплом, и соль его не обжигает, а исцеляет.

то в следующую секунду начинается шторм, который смывает города, проспекты, даже необъятные многовековые дубы вырывает с корнями; соль становится едкой и прожигает нутро насквозь.

мне даже показалось в один момент, что он любит свою боль больше, чем всё остальное. он лелеет её, – словно ребёнка, – качает в колыбели и не хочет, чтобы она из неё выросла.

он похож на первое письмо, которое никогда не сорвётся с моего пера.