Масик

Карина открыла портфельчик, достала нужный листок – и быстро набросала текст.

– Вот.

– А где находится редакция?

– Я покажу.

Они вместе вышли из общежития, миновали студгородок, прошли по улице – ещё дальше Горного, вдоль чугунной решётки. Карина вскоре остановилась.

– Там трамвай заворачивает – видите?

– Да.

– До поворота – остановка. Напротив остановки – здание; это – студенческая поликлиника. В этом же здании, на первом этаже, направо – коридор.

Найти этот кабинет труда не составило: он был первый слева по коридору. Как только посланник Карины прочёл на нём вывеску «Редакция», его дверь ударом ноги распахнул кто-то из гостей, собираясь на выход. Грудью наткнувшись на «Жорика», из неё вылетел средних лет худощавый мужчина, белобрысый, уже начинающий лысеть, с каким-то оспенным лицом.

– Я вам всё припомню, в особенности, это отношение! – будто не замечая препятствия на пути, вскричал он, разворачиваясь назад.

Дверь в редакцию осталась открытой. «Жорик» – бочком, бочком – и просочился внутрь.

– Ох, уж эти мне поэты! – сидящий за столом невысокий брюнет с чёрными усиками вытер носовым платком пот со лба. Наверное, он был редактором: в квадратных очках и в костюме с галстуком.

– Надо же! Обиделся. Вы даже согласились на публикацию – лишь бы он убрал из текста «и жёлтенькие зубики твои»… Ранимый субъект! – хихикая, сказал второй, длинноволосый мужчина, спиной упёртый в стену и держащий в руках чашечку дымящегося кофе.

– Это наша институтская звезда… Он даже псевдоним взял – Старз, – пояснила маленькая, аккуратненькая женщина интеллигентного вида.

– Дорогая моя Ирина Васильевна, душенька! Я – как пародист, поэтов люблю чрезвычайно, – заметил длинноволосый.

– Да, как же, он здесь бегал и орал: «Где этот Иванов? Кто этот гад?» – приподнял голову от стола брюнет в очках. – Но, мы с Ириной вашим творениям всегда рады. Как и читатели. Все номера с прошлой юмористической страницей пошли нарасхват.