Масик

– Маша! – озабоченно воскликнула та женщина, что принесла пирог.

– Мама, отстань, – отрезала блондинка.

– И всё-таки, Зоя, не ломайтесь! Не хотите для меня – сыграйте для именинника. Будете второй скрипкой нашего города. До недавнего времени, у нас был только один скрипач – Михаил Степанович.

– Так вы – скрипач? – спросила Зоя. – Тогда… Тогда я сыграю. Для вас. Вивальди.

Она взяла протянутую ей скрипку Михаила Степановича, и сыграла на удивление чисто.

Раздались громкие аплодисменты и крики Видко:

– Браво! Брависсимо! – он не удержался, и чмокнул раскрасневшуюся девушку в щёчку.

А потом, играла Елена; какие-то люди рассказывали притчи о Христе. Ещё позже, Борис, выпендриваясь, танцевал с артистами театра. Потом все пели хором. Под аккомпанемент то гитары, то Елены. Вечер понемногу перерождался в кошачий концерт, во многом благодаря хозяину Подвальчика.

Зоя, Маша и её мама потихоньку собрались и направились к выходу. Несколько относительно молодых людей кинулись их провожать.

– А вы – куда? Веселье в самом разгаре, – широко расставив руки, преградил им путь Борис, прежде всего имея в виду именинника.

– Покурить, – нашёлся Жорик.

Они вышли; какая-то дама действительно выходила покурить и пообещала закрыть за ними дверь.

Ярко светили звезды; неожиданно, небо стало ясным.

– Всего хорошего вам, Георгий! – попрощался Михаил Степанович. – Пойду я домой. Мой кот уже ждёт меня и волнуется. Он всегда переживает, когда меня так поздно нету дома.

– Вас проводить?

– Не стоит: здесь близко. Вам надо было бы проводить Зою.

– Ну, у неё и без меня были провожатые.

– Да, увы, вас опередили. Но, в следующий раз – не теряйтесь! Удачи.

– Счастливо вам. Спасибо, ещё раз. За это утро: за прекрасную игру на скрипке.

Потом Жорик шагнул в темноту… Улицы в городе, кроме самых центральных, практически не освещались.

Вспоминая тот день, в библиотеке, Георгий недоумённо решил, что его участие в секте имени Видко было кем-то сильно преувеличено… Кто-то в этот день видел его или в подвальчике, или возле него. И решил раздуть из мухи слона.

А значит, у него в институте есть недоброжелатель. И, быть может, не один. Должно быть, он нажил себе врагов.