Рассказы о смысле жизни

Прекраснее, таинственнее, чудеснее наряда была сама девушка: осанка её была строга, длинные светлые локоны были уложены в причёску и спускались по плечам, давая лучам солнца блестеть на них, черты были правильны и нежны. Но самым зачаровывающим в девушке были лазурные большие глаза.

–… А это старшая сестра Натальи, Светлана, за красоту её называют леди Ангелов… – закончила Лиза, и обратилась к подругам – Как вам мой жених?

– Слишком прост для тебя! – после долгого молчания высказалась Светлана.

С обидой Борис подумал, что Лиза права: Светлана слишком красива и горда, и гневно ответил:

– Я слишком прост для той, что именуется без скромности леди Ангелов! Вы – гордячка!

Тут распрекрасные очи девушки наполнились слезами, она по-детски беззащитно всхлипнула и убежала грациозно.

Борису стало очень жалко её и стыдно за свой поступок, он обратился к Наталье:

– Я приношу извинения за дерзкие слова перед вами и вашей сестрой…

– Ничего страшного, она не горда, просто прямодушна, она простит вас, а в знак нашего почтения, я приглашаю вас на бал, где познакомлю вас с моим женихом, и будущим суженым моей сестры… – ответила Наталья дружелюбно.

– Мы с Лизой принимаем ваше приглашение с удовольствием! – закончил разговор Борис.

В назначенный день Лиза Урусова и князь Борис были на балу у графов Дмитровых.

Все гости были роскошно одеты, замужние дамы блистали бриллиантами, кругом сияли свечи, блистая светом на золотых подсвечниках и рамах картин, оркестр играл весёлую мазурку, мамы незамужних леди шушукались в стороне, остальные танцевали.

«Воистину она – леди Ангелов, но слишком горда и избалована…» – подумал Борис.

Сперва к гостям вышла Наталья и представила всем своего жениха: бравого гусара Валентина Филипповича Щегловитова, который был ужасно пёстро и щёгольски одет, и имел красивые усы.

«Мне б такую внешность…» – с белой завистью подумал Борис Артемьев.

Вдруг музыка резко прервалась, неприятно скрипнули двери, и на пороге появился некрасивый пожилой человек, тоже очень богато одетый, только трость и часы его стоили баснословных сумм денег.