Дуэль. Повести и рассказы

Говорил Саша и о целом ряде досадных обстоятельств и случайностей, которые не позволили предотвратить дуэль. Главное же – что у поэта просто не оказалось другого выхода, что на поединок шел уже не двадцатилетний задира и бретер, играющий с жизнью из молодого задора. Он защищал честь своей жены и своей семьи. Да можно хоть тома написать о том, что следовало бы делать в той ситуации! Пушкин поступил так, как должен был поступить, и история подтвердила его правоту! Закончил Саша тем (снова глядя на рыжего), что только благодаря Пушкину сегодня и знают фамилии многих личностей, включая некоторых «истинных аристократок».

Саша замолчал и по привычке, как после ответа на лекции, опустил голову и отступил назад, как будто хотел сесть на свое место за партой. Секунд десять все молчали, потом кто – то сказал:

– Пышкин, это было что – то!

Экскурсовод медленно хлопнул в ладоши несколько раз, и к нему присоединились остальные. Это были первые в жизни Сашины аплодисменты, и он не знал, как себя вести. Привычная застенчивость вернулась, и он не решался поднять глаза.

А потом была стандартная сорокапятиминутная экскурсия, кто – то в конце задавал вопросы, кто – то фотографировался в холле. Довольно быстро все разошлись. Экскурсовод пожал Саше руку и сказал, что за пять лет работы впервые встречает настоящего пушкиниста среди гостей музея. Порекомендовал, кстати, однажды написать свою книгу о Пушкине, чем окончательно засмущал нашего героя.

Когда Саша пришел в себя после событий последнего часа, он обнаружил, что стоит у гардероба один. Он оделся, вздохнул и вышел на улицу. Решив прогуляться по Невскому, Саша Пышкин не заметил кутающуюся от холода женскую фигурку, которая окликнула его по имени. Он обернулся и увидел свою принцессу. Она притопывала ногами, сунув руки в рукава, как в муфту.

– Еще говорят, что девушки долго собираются! Я тут в ледышку превратилась, вас ожидаючи! – Даша хитро улыбнулась и подошла к ничего не понимающему Пышкину.

У Саши было то идиотское выражение лица влюбленного человека, который уже и не смел надеяться, что счастье сможет стать реальным, а ему об этом неожиданно сообщили, как о чем – то само собой разумеющемся.