Солнце в ежевичнике

Почему жизнь так несправедлива? Почему одним всё, а другим ничего? А как известно, мысли такого рода не способствуют достижению душевного мира и покоя. За неделю она уже достаточно наслушалась и о многочисленных достоинствах леди Бикерстафф, и о том, каким вниманием и почтением она окружена. Кимберли не давали ни на день забыть о её успехе, поскольку все только о ней и говорили. Почему? Должно быть, потому, что её потрясающий взлёт давал надежду остальным. Что касается директрисы, то мисс Нолти вообще на ней помешалась.

Сначала Кимберли твёрдо решила никогда не ходить в библиотеку, но, узнав об очередной лекции, сама не заметила, как стала туда собираться. Она стояла в гардеробной перед зеркалом, и к ней зашла воспитательница, занимавшая соседнюю комнату.

– Не беспокойся, – сказала она, заметив, с какой досадой Кимберли осматривает своё платье, – туда пускают всех, даже слуг.

– Спасибо, Эллис, ты очень меня успокоила, – огрызнулась Кимберли.

Разумеется, у неё не было злого умысла, и тем не менее она очередной раз причинила Кимберли боль.

– Извини, я не хотела тебя обидеть. Просто я имела в виду, что леди Бикерстафф и вправду доброжелательна.

– Да, я уже знаю, Эллис, знаю, что она очень добра. Можешь не напоминать мне об этом лишний раз.

– Не иронизируй, Кимберли. Другая бы на её месте постаралась забыть своё прошлое, как неприятный сон, ни разу не навестила бы приют, а то и вовсе бы его закрыла. А леди Бикерстафф не такая. Она не кичится своим положением и богатством, поскольку превыше всего ценит в людях ум.

…В холле библиотеки Кимберли встретила миссис Роулендс, милую опрятную старушку в пенсне и уютном, почти домашнем чепчике.

– Хорошо, что вы пришли, мисс. Я провожу вас в лекционный зал. Сегодня там очень интересно.

О да, это было действительно интересно. Интересней, чем могла предположить Кимберли, и она застыла в дверях, как статуя. На кафедре стояла она. Кимберли не могла ошибиться: слишком часто она видела её в своих снах, ясных и чётких, как малярийный бред.

Странно… годы как будто пронеслись мимо неё, но кое-что в ней всё же изменилось. Она была изысканно одета, со вкусом причёсана, она похорошела, налилась здоровьем, и в её лице появилась спокойная самодостаточность, сменившая надрывный юношеский запал. И всё же она по-прежнему выглядела на семнадцать лет. Почему? Неужели время над ней не властно? Или она перехитрила его, как перехитрила свою судьбу?

– Ну же, мисс, ступайте.