Они исчезли

Кто-то более умный ел фрукты. Фрукты довольно быстро испортились. Потом настала пора сознательных. Эти собирали макароны, крупы, хлопья и консервы, бутилированную чистую воду и различные предметы гигиены, объединялись, менялись, делились. Затем пришёл Длинный. И похожие на Длинного люди. Такие существовали всегда. Но тогда, в прежней эпохе контроля, таились, лишь прорывались гнусной чернотой – когда не видели взрослые, когда попадался в вечернем синеющем сумраке пригодный для нецензурных надписей забор. Их называли хулиганами.

Они могли подраться и ограбить младшего. Они тогда на самом деле оставались все, как грызучие псы на одной гибкой цепи, но теперь…

Длинный здесь побесчинствовал всласть. Имея как будто какой-то болезненный пунктик на разрушении целостного, он разломал, используя силу верных мордоворотов, наклонные витрины для выпечки, и неизвестным образом расколотил все лампы на потолке. Разбитые люминесцентные трубки рассыпались, как стержни гигантских ручек. Затем банда обрушила несколько стеллажей.

Те рухнули друг на друга, перекрыв перед Артёмом проход. За завалом сильно пахло скисшим, горьким и бумажно-мокрым: молоко в картонных пачках. Было. По полу сеялась истоптанная, сохранившая отпечатки кроссовок мука. На удивление, в соседнем отделе вполне себе чинно стояли ряды никем не разобранных специй и пряностей. Даже масло. Длинный пачкаться в нём не хотел – или просмотрел эти полки.

– Оливковое, горчичное, подсолнечное, – оценила Варя. – Кукурузное. И масло авокадо, гляди-ка.

Берём?

– Почему бы и нет. И перец можно, молотый. Сушёную зелень ещё, для готовки. Я пока тут поставлю корзинку, – сказал Артём. – Потом вернёмся. Грузи добро, разбойница…

Варя фыркнула.

– Я не имею в виду, что ты чем-то похожа на них. Это же наша вчерашняя шутка…

– На этих невозможно походить, – сказала Варя. – И я не обижаюсь, вот ещё. Ты, Тёмка, просто… преувеличиваешь, сильно. Мою решимость и безбашенность, крутость. Что там ещё есть у разбойников?

– Ножики.

И дубинки.

– У Сашки нож. Но выглядит мечом.

– Он – рыцарь.

– Точно!

Артём наклонился и поставил корзину на пол.

– Схожу за ещё одной, – сказал он.

К этому маслу салат бы. Из овощей, с грядки.

Варя кивнула.

Высокие магазинные окна, сплошь грязные от дождей и пыльцы, бросали тусклый свет на плиты пола границей. Дальше шёл полумрак, пока ещё мягко рассеиваясь. Вонь холодильников приросла остротой и тошнотворной гнилостностью.