Конец Земли

Не лечит время памяти их раны,

Хоть слышат они мира тишину.

И вечно будут видеть ветераны

В тревожных снах минувшую войну.

И пусть звучит всё глуше гул сражений

За плотною завесою годов,

Но с каждым годом строже и священней

Сияние военных орденов.

Я боюсь*

поэма

«Вспомним всех поимённо.

Горем вспомним своим.

Это нужно – не мёртвым

Это надо – живым».

Р. Рождественский

Вступление

С давних лет я спорила с этими строками мысленно. И уверена, что права: павшим тоже нужна наша память.

Но не только торжественно-красивые слова. Телами павшие, остаются они навечно живы – с живыми. Живы Памятью их, а не речами лживыми.

Если Память слабеет, – для живых неприметно, – павшие сразу чувствуют это, становясь слабее в поддержке поколенью грядущему. Они видят в беспамятстве угрозу будущему. Угрозу разброда, исчезновения тех, кто вместе – в веках. И тогда – не мистика, не наваждение – приходит страх…

1

Я боюсь спускаться в каменоломни Аджимушкая.

Боюсь. И этого не скрываю. Боюсь, что тех, кого – помним – встречу там. И узнаю…

Время взорвётся за моею спиною… время взорвётся – и я останусь в сороковых… в каменоломнях…

И надо будет ответ держать, под взглядами, что страшней направленного оружия:

– Зачем ты здесь, утерявшая Память? Что тебе нужно?

– Мы помним вас! Помним всех поимённо! – под сводами закопченными излишний пафос прозвучит похоронно.

– Помните? А в чём она – память ваша? В этих красивых словах? В оскорблённых могилах павших? В том, что там – наверху и в будущем – воплотили в камне наш прах, и сами же камень тот рушите?

Что сказать? Да и смею ли я отвечать, коль уже озираюсь растерянно, в поисках выхода: через Время, сквозь камень – бежать! Пока дорога к себе не потеряна.

Чтоб не видеть, не слышать, не испытать – никогда, никогда!

А вослед – единый, слившийся взгляд, осуждающий и слова:

– Да что ещё тут рассуждать… Пойдёмте, товарищи!

А вослед – ручонки с пальчиками тоненькими, как спички и, губами, спёкшимися от жажды, шёпот:

– Ты принесла водички… правда?…

……………………………………………………

Я боюсь спускаться в каменоломни.

Боюсь.

Это – страх. Это – стыд. Это – совесть горячей волною, а не трусости гнусь.

2

Я боюсь отдыхать на пляжах Эльтигена.

Не потому, что страшусь снарядов неразорвавшихся.

Там навстречу мне поднимаются тени десантников, на песке оставшихся.