Вопрос – ответ

Ты не можешь, оставив, беспечно уйти:

Как жить с этим, ответь мне, на свете?

Ты подумай: что хуже, что ранит сильней,

От чего в сердце раны ужасней, больней?

От того ль, что чужой для тебя человек,

Не заметив тебя, по делам поспешал?

Милый друг, ты его и не вспомнишь вовек,

В чём был он и какой, и куда он бежал.

Но простить никогда ты не сможешь того,

Кто поклялся тебе быть с тобою навек,

Но не выдержал груза «добра» своего,

И на что тебе нужен такой человек..?

На мокрой бумаге вновь пляшут слова и символика

На мокрой бумаге вновь пляшут слова и символика,

И каждая буква даётся лишь с тяжким трудом.

От прошлых ошибок останутся тень меланхолика

И страх тошнотворный, обрюзгший: а что же потом?

От правил, изживших себя и дождями пролившихся

На сердце мое, что бунтует, как бедный народ,

Остался больной отголосок надежды несбывшейся —

Ей смерть принесла запоздалый, ненужный почёт.

И смесь этих чувств, что основою стали безбрежною

Всей жизни моей и всего моего существа,

Что гладили сердце рукою и теплой, и нежною,

И мной вознеслись над другими да в ранг божества.

А после, подобно лавине, крушащей, безжалостной,

Что может и жаждет смести всё на этом пути,

Сие божество[5 - Речь идёт о таком дефекте как идолопоклонство], пребывая в немыслимой ярости,

По сердцу больному решилось, не медля, пройтись.

И всё, что создало, развеять по ветру как пепел,

Ведь замки иллюзий, признаться, красиво горят!

И прежние звезды уже почему-то не светят,

Когда принимаешь собой приготовленный яд.

Я, впрочем, опять неправа. Кто, скажите, во всем виноват?

Чужие? Соседи? Начальник? Прекрасные доводы.

Но ведомо мне: я сама отварила свой яд,

Настолько сама, что готовы могила и проводы.

Сама для себя создала палача без морали,

Которому нужно со света изжить мой покой.

Чем стала теперь я на этой могучей спирали

Вдаль мчащейся жизни, что вдруг изогнулась дугой?

Что есть я теперь и могу ли надеяться втайне

На то, что мой идол меня наконец пощадит?

И участь моя, что казалась легка изначально,

Твердеет мгновенно, а после, как глыба, стоит.

И участь моя мне самой стала вдруг непонятна,

Что сделать могу и куда мне направить свой ход?

Вперед не выходит, пыталась вернуться обратно,

Но только забыла, где должен быть мой поворот.

Закрою глаза и не знаю, куда мне податься.

Кругом – километры заснеженных, тихих путей.