Вопрос – ответ

Но здесь заправляет не мальчик с щетиной,

И я пролетаю фанерой[9 - Как фанера над Парижем, хотя речь идёт о французском авиаторе Огюсте Фаньере] опять.

Играть в детский сад можно, только мужчиной

Однажды мне, видимо, велено стать.

Насмешка, быть может. Ирония, что ли..?

Я вырос, но в сердце всё то же дитя.

Излишняя гордость не хочет позволить

Меня упрекать и смеясь, и шутя.

Не сходится что-то, и карты не кроют,

Тузы, как обычно, в чужих рукавах.

О вкусах и чувствах, конечно, не спорят,

Но спорят о будущем и о правах.

А я заблудился, застрял в лабиринтах

Своей необъятной, несчастной души.

Но имя твоё повторяя в молитвах,

Я тихо прошу: «Ты, родная, дыши».

Я груб и наивен, заносчив и странен,

И, может быть, слишком порою жесток,

Но в миг доброты вспоминаю о маме,

Чтоб ей написать только несколько строк.

Прости меня, мама. Твою бы мне руку

Своими руками сердечно пожать.

Я стал ненавидеть с годами разлуку,

Ведь мне от неё никуда не сбежать.

А в Питере вечер, холодный, туманный.

Ты помнишь объятий моих теплоту?

Навечно твой сын, непонятный и странный,

Но помнящий искренне доброту.

Мне придётся покинуть родные края

Мне придётся покинуть родные края,

Чтоб найти свою тень среди прочих.

Если б только я знал, где дорога моя,

Не бродил бы холодною ночью

Средь огромных снегов и ветров, что поют

О победах, о павших героях.

Я иду и навстречу мне гордо встают

Ели древние правильным строем.

Злобно хлещет метель по румяным щекам

И смеется надменно, тревожно.

Я за помощью вновь обращаюсь к Богам,

Пробираясь сквозь лес осторожно.

Этот мир безмятежный прекрасен, велик,

А вот я незначителен, жалок.

Тишина роковая задушит мой крик

И меня вместе с криком, пожалуй.

Всё, что было, потонет во мраке сполна,

Растворится. Как пыль, растворится.

Я ищу инфантильно, мол, чья же вина

В том, что с жизнью моею творится..?

Расскажи мне о том,

что тебя тревожит

Расскажи мне о том, что тебя тревожит,

Не таи свою боль в глубине глубин.

Убеждение, вера, что ты один,

Как болезнь[10 - Изоляция: духовная болезнь], прорастающая под кожу.

Ты как в клетке. Эмоций забитый раб.

Так боишься, что вырвется зверь наружу,

Станет ясно, что ты безнадёжно слаб

И по этой причине другим не нужен.

Прячешь правду. Играешь, как в театре, роль,

Чтобы зритель довольно смотрел на сцену.