Цена потери. Повесть

Бабушка Маша в свое время закончила литературные курсы, потому ее повествование временами было достаточно красочным, даже, можно сказать, художественным…

Многое из того, что я прочла, было очень сложно понять, многое для меня показалось странным и невозможным. Однако, бабушка была абсолютно честным человеком и врать не могла.

Вот ее рассказ.

…Недавняя встреча с Лидией, моей старинной подругой и бывшей однокурсницей поразила своей неожиданностью и вызвала в памяти целую череду сумбурных воспоминаний.

Так порыв ветра срывает с темных ветвей старого дерева стаю птиц – черных, взлохмаченных, остроклювых. Разлетаются они кто куда; тоскливо становится на душе, когда следишь за неровными взмахами крыльев, хотя понятно: все это тени давно минувшего прошлого.

Голоса их звучат глухо, клювы уже никого не ранят. Столько лет прошло!

Когда я заглянула в не замутненные временем глаза Лиды, где-то внутри, не в сердце даже, а ближе к лопаткам, возникло нечто холодное и острое: унизительная жалость? Горькое сожаление о том, что я ничем не смогла ей помочь… тогда.

И, к сожалению, вряд ли смогу и теперь.

Все так же глаза эти были лазурны и ярки, странно выделяясь на сморщенном личике, словно не пришла им пора выцветать и гаснуть. Казалось, что-то питает их неугасающий свет: мысли или чувства – то, что держит здесь, среди нас. Да! Взгляд ее почти не изменился, был таким же острым. Но, уже с большим трудом, узналась и жилистая стать, и прежние рыжеватые лохмы, превращенные жизненными ураганами в редкие седые перышки.

Худа она была почти как тогда, когда мы встретились впервые, но теперь худоба эта была старческой, немощной…

Впрочем, все по порядку!

История эта началась зимой тысяча девятьсот сорок восьмого года в далекой, незабываемой стране с названием Советский Союз, победившей тогда в недавней войне с фашизмом.

Я с детства жила в Ленинграде – это был удивительный город! Весной там начинались так называемые «белые ночи», когда можно было далеко за полночь читать, не зажигая свет, зимы тянулись чуть ли не полгода, а лето обрывалось неожиданно короткой осенью: снег выпадал, бывало, прямо на зеленые листья.

Город очень пострадал во время блокады и ежедневных артналетов – многие улицы и проспекты были уничтожены, дома разрушены, но Ленинград быстро отстроился заново и после войны стал еще краше.