Российский колокол № 3–4 (35) 2022

Павел Иванович, полноте,

не говоря о скупости,

такого даже на «Сотбисе»

вы за валюту не купите,

пусть до рассвета бражничает,

ежели без запинки

к Вуку свезет Караджичу

по неприметной тропинке,

где у колонны ломаной

ангел грустит заблудший,

Павел Иванович, полноте,

вы по другие души,

вас на Центральное кладбище

сопроводят с эскортом,

чтоб постоять на краешке

жизни у моря мертвых.

Реют сонаты Бетховена,

кружатся вальсы Штрауса,

как хорошо покойникам

вместе всем миром каяться,

вместе всем в мире лучшем,

как повезло вам, Чичиков,

лишь подмахните купчую,

и ничего личного.

IV

Несчастные фонарщики

живут на всех планетах,

как крепостные с барщиной,

они в ладах с рассветом,

а тот как твой надсмотрщик —

чуть что, бегом к уряднику,

где в турмалинном крошеве

полощет алый задник,

гарцуют ведьмы поздние

за ранними пороками,

сметает ветер звезды

с оставленного Брокена,

кастрюлями, корытами

весь горизонт устелен,

и только по наитию

вылазишь из постели,

а утро вечно с немочью,

гусынею по коже,

но это еще семечки,

и хуже будет позже,

и хуже было раньше,

и хуже будет вечно,

из голых прутьев банщик

связал колючий веник,

а нам опять в дорогу

с отбитыми огузками

зернистыми отрогами

и паюсными спусками

Анхальту и Тюрингии,

Саксонии и Гарцу,

добро бы еще выгнали,

да некуда деваться.

V

Поршнем крушит горло,

йодлем першит в оре.

Это уже город

или еще море?

Или тошнит сушу

жгучей кислотной зеленью?

Души мои, души,

что вы со мной сделали?

Есть города – пехота,

вечно на передовой,

на амбразуру дзота

смертной бегут гурьбой,

как рукава в пройму,

как топляки в устье,

конь у ворот Трои —

а все равно впустят.

Есть города – окопы,

где у дверей ада

встретит врага копоть

пламени Сталинграда,

выгнется вдруг луком,

стрелами выпустит улицы,

разве что с перепугу

снова в такой сунешься.

Словом, не зная броду,

лучше не лезть в коллизию,

Чичиков въехал в город —

танковую дивизию.

Здесь ледниковый период

в землю вогнал ось:

каждый пенек – идол,

каждый росток – колосс.

Словно быки на корриде,

стадом дома-баржи,

это тебе не Фидий,

даже не Микеланджело.

Сверху, как кран над пирсом,

как Арарат над взгорьем,

канцлер гранитный Бисмарк

празднует полнокровье.