Российский колокол № 3–4 (35) 2022

И пусть мазано красным густо,

Встала в горле кость поперёк,

Странно, не покидает чувство,

Что конец уже не далёк.

Ветер

Прохладный ветер ласкает древо

Своим нежным дыханием —

Все изгибы ствола, трещинки, впадинки.

Он страстен. Он вожделеет.

Он тщится прорваться сквозь кору

К плечу дерева,

Чтобы осыпать его поцелуями.

Он ярится от своей беспомощности,

И в этой ярости рождается сила,

Которой ничто не может противостоять.

Насильник-ветер срывает с дерева кору,

Опрокидывает его наземь

И целует, кусает, царапает

Уже мёртвую белоснежную кожу ствола.

А потом смеется, плачет, завывает

Над поверженным предметом

Своего желания.

Седой сумасшедший ветер…

* * *

Он не узнает матери тепла,

Не засмеётся, не прищурит глазки,

Под ручками его не вскружится юла,

Он не услышит бабушкиной сказки,

Он не получит имя, и ничто

В его глазах не сможет отразиться,

Не сможет никогда построить дом,

Не сможет никогда ни с кем проститься,

Он не узнает радостей простых,

И не споет он много-много песен,

Над одром умирающих родных

Не встанет, скорбно голову повесив.

Он хочет жить, но это наш каприз,

Ведь нам дороже мнимая свобода.

Мгновение в себя порой вмещает жизнь

В застывшем крике убиваемого плода.

* * *

Я старею от машинных выхлопов,

Незаметных в скользкой синеве,

Я болею от недетских выкриков

И зимой мечтаю о зиме.

В переливах ветреных и утренних

Я старею молча, не спеша,

Я старею вне, старею внутренне,

Продолжая вечностью дышать.

В межсердечье скрученного вечера

Добавляет краски суета,

И опять, опять мне делать нечего,

И внутри клокочет пустота.

Я старею медленно и сдавленно,

Выпуская в мир недетский крик, —

Не хочу быть брошенным, оставленным

И терзаю ручку на двери.

Всё равно мне пусто и зажаберно,

Тяжко, словно первое «прости».

Где горячий камень, чтобы набело

Жизнь мою, как поле, перейти?

* * *

Я устал от странных заморочек,

Все мои волненья – ерунда,

Но когда-то надо ставить точку

Даже в бесконечности листа.

Пусть растерян, пусть аляповато

Мир расписан, как под хохлому,

Может статься – станет всё чревато

И опять сведётся к одному:

Снова убежит она сквозь пальцы,

Снова не найдёшь её нигде,

Значит, не пытайся прерываться,

Продолжай случайный па-де-де.

Даже пусть всё будет очень долго,

И тревожно.