Дети Солнца

В том мифе про Орфея, рассказанном Ниной, прозвучали слова, что он отвлекся от цели, повернувшись к Эвридике, потакая своему эго, желая увидеть любимую, вопреки данному обещанию.

Так же произошло и с Эрнестом. Он не был предельно сосредоточен на своей общине, не предусмотрел возможные действия Апанасьева и Лонгина, не защитил свою невесту.

Решение о расформировании Филадельфии, наряду с другими тремя общинами было размещено в общем чате в девять утра. Пока другие обсуждали, кто и к кому присоединится, филадельфийцы в чате молчали, осознавая произошедшее.

Конечно, в их личные чаты уже были отправлены приглашения из других, нерасформированных церквей.

С точки зрения большинства игроков, обсуждающих эти события, ничего страшного не произошло. У каждой общины остался шанс на победу в игре, поэтому переживать тем, кто вынужден выбирать себе «новую семью» не о чем.

* * *

До окончания времени, отпущенного на принятие решения о выборе новой церкви, к которой необходимо присоединиться, оставалось чуть более часа.

Как ни странно, Эрнест заснул прошлым вечером, словно не случилось ничего. Снов не было. Никто за весь предыдущий день не потревожил его ни звонком, ни сообщением. Он не запомнил, как провел этот день, выходил ли из дома, обедал ли? Будто кто-то стер из его памяти несколько часов жизни.

Утром Настя, словно чувствуя, что Эрнесту нельзя расплескать это ничто, в котором уже зарождалась новая жизнь, не потревожила его. А когда он сам, проснувшись и не желая подниматься, попросил ее включить музыку, Настя, установив минимальную громкость звучания, позволила Скин вернуть Эрнеста в реальность.

Здесь и сейчас…

«…Зачем принимать все, что ты видишь?

Тебе больше нечего терять.

Если ты продолжишь отталкивать меня,

Тебе будет некого любить…»

Когда Скин допела, время снова потекло своим чередом, и Эрнест, словно вынырнув из водоворота, в котором не было ни его, ни самого водоворота, очнулся от небытия.

Нужно возвращаться к привычной жизни.

Нет смысла спорить с мирозданием, планы которого не совпали с планами Эрнеста. Поэтому завтра утром он наденет свои беговые кроссовки, включит музыку и сосредоточится на своей работе, мысленно расставляя нужные акценты в новом информационном сюжете.

Он не испытывал жалости к самому себе из-за несправедливости случившегося. Разве можно ждать справедливости от мира? Эрнест понимал, что, если думать о том, почему все так произошло, этим делу не поможешь.