Наваждения

Во тьме бездушного мира

Вспыхнет искра

Горячей и чистой

Любви.

И новым огнём запылает Светило,

Жизнь продлевая всем.

ДРЕВО ЖИЗНИ

Ветвится жизни древо

На ватмане-окне,

Где корни в прах уходят,

А листья сквозь года

Врастают в небеса,

Где ствол ветвится крыльями,

где ветви, как вода

Стекают с бытия.

И ты сидишь на ветке —

Хватаешься за сук.

А руки тянутся:

Схватить бы по листку,

Взмахнуть руками-крыльями

И прыгнуть с ветки вниз,

Ныряя в воды быстрые,

Что нас, как щепки мелкие,

Несут куда-то вдаль,

Смывая с древ истории,

Размалывая в прах.

Иль тонким слоем памяти

Размазав по ветвям,

Где возле сучьев маленьких

Сидят и жмутся те,

кто к листьям только тянется

В глубокой тишине.

Я ПИШУ ЧЁРНЫМ ЦВЕТОМ

Я пишу черным цветом на сером.

Цветом гари в бесцветных полях.

Нет во мне ни зеленых, ни синих,

нет во мне даже желтых тонов.

Есть во мне все оттенки печали,

пара-тройка одиночки мазков,

Пара капель бурого гнева

И холодная сталь тупиков.

Чёрно-серая пустошь души

Огорожена крепким забором

Цвета старой лежалой кости.

В этом мире, холодном и сером,

Где нет даже чёрной звезды,

Всем опасно гулять —

Там легко отравится,

Посереть да и сдохнуть с тоски.

Я пишу чёрным цветом на сером.

И не знаю – найду ли я цвет,

Что заменит мне чёрный в палитре,

Что разбавит мне серый в стихах.

ТЫ БУДЕШЬ ПЛАКАТЬ?

Ты будешь плакать

когда меня, взвалив на плечи,

к машине понесут?

Ты будешь плакать?

Носить цветы к холодному граниту

И ставить свечку в уголках избы?

Ты будешь долго всматриваться в небо,

Ища в курчавых облаках мои черты?

Ты будешь плакать?

Пройдут недели слёз и причитаний,

И с месяцами горе улетит.

Настанут дни светлее, чем забвенье.

Настанут дни, когда отступит боль.

Ты будешь помнить?

Пускай не будешь ты носить цветы

И ставить свечи.

Пускай не будет слёз уже совсем.

Пускай найдёшь другого человека,

Что счастьем одарит тебя.

Скажи – ты будешь плакать?

Скажи, что не забудешь ты меня.