Пушкин навсегда

Где я тебе достану еды?

Он стал стирать все кружочки и начал рисовать деревья:

– Скоро весна наступит, давай нарисуем деревья с листьями.

Чтобы убедиться, принял ли братишка его предложение, он повернулся в его сторону и увидел, как тот забрался под кровать и рисует там. Мидхат тихонько подошёл к кровати… и опять увидел кружочки.

– Опять картошка, да?

– Нет, это лепёшки. Лепёшки, агай! Эти большие – тебе, маме, отцу, а эта, самая маленькая, – мне! – И Мутахар, отчаянно улыбаясь, уставился на брата.

Или глаза, умоляющий взгляд братишки, или слова потрясли мальчика, Мидхат вдруг замер, как вкопанный.

Младший, поняв его реакцию по-своему, заслонил рисунки собой.

– Брат! Ты не смей трогать хлеб!

Лицо Мидхата обожгли крупные слёзы.

2

Дни потеплели. Но запоздалая весна не принесла радости в дом, где жили Мидхат и его родные. Маленький Мутахар вот уже который день не может подняться с постели, а ведь казалось, что с наступлением тёплых, солнечных дней мальчик выздоровеет.

Мидхат сидит, обняв колени, уткнувшись в одну точку.

– Поешь затируху, пожалуйста… Мама говорит, коль можешь есть, будешь и жить.

Мутахар, не открывая глаз, бессильно мотает головой. Мидхат опять становится задумчивым. Все дети на улице. Но ему нельзя оставлять брата одного. Если б только он выздоровел, то они, как все, ходили б на луг за диким луком, за щавелем. Бедная мама… Целыми днями на работе, а ночи напролёт возле больного сынишки.

– Что ты сказал, братик?

– Хочу смотреть на солнышко…

Мидхат поднял Мутахара и поразился его лёгкости: «Как его подушечка», – подумал он. А зимой ему это едва удавалось.

Вынес брата на крыльцо, усадил, подложив за спину подушку. Больной ребёнок сильно зажмурил глаза. Подействовало ли слишком яркое солнце, но по лицу у него потекли слёзы.

– Ну, братец, тебе хорошо? Будешь есть затируху?

– Нет, сам ешь…

– Ты так не говори. Знаешь, сегодня все соседские ребята ушли собирать дикий лук. Обещали, что тебе тоже нарвут. Мама сварит суп повкуснее. Сейчас ведь тепло на улице, ты уже выздоровеешь.

А слёзы у малыша так и текли.

– Я не хочу болеть, агай.

И вдруг – то ли он хотел встать, и даже привстал. и медленно сполз с подушки.

– Ой, Мутахар, что ты делаешь?

Мальчик не отвечал.