Вне имён

Более того, Фрэд, ты не знаешь реалий: я интуитивно везде скрываю свой возраст не потому только, что мне никто не поверит, что мне столько лет. Поверят. Мне кажется, они даже на человека не смотрят. Только в документ – или считывают… с руки. Это, если попасться органам безопасности, где-нибудь при тотальной проверке. И, если они считают мой возраст, постараются всеми силами отправить в утиль. Они увидят во мне только старую бабку, Фрэд! Этому миру отнюдь не нужны долгожители. Редкие индивиды, которые дожили и пережили запредельный пенсионный возраст, его не интересуют.

Если есть официальные пенсионеры, то, насколько я поняла, их стараются потихоньку ликвидировать. Эвтаназия иногда лишь на бумаге бывает добровольной. Тем более что, полагают, что если у них ещё остались мозги – пусть работают бесплатно, в форме интелов; государству тогда не надо будет их кормить. А их деньги можно забрать тем фондам, которые ведают распределением финансовых ресурсов среди наших стариков…

Этот разговор состоялся уже с год или полтора тому назад.

А сейчас, сегодня, когда Фанни смотрела в будущее вновь со всеми оттенками ожидаемой мрачности, она вновь абсолютно не против была откровенно поболтать с Фрэдом. Как уже не раз бывало, когда она в очередной раз искала очередную страшную подработку. Тем более, что больше уж точно поговорить по душам было не с кем.

– Фанни, что у тебя опять случилось, с последней твоей работой? – первым делом, спросил интел.

– Что случилось? Точно сама не знаю… Вчера, уже поздно вечером, мне неожиданно позвонил хозяин.

Его гневный голос резко проорал в ухо, отдаваясь внутри черепа звуковым новомодным стереоэффектом, вмонтированным во все теперешние плейерфоны:

– Можете завтра больше не выходить!

– Но вы же сами сказали, что я завтра с восьми! – робко возразила я.

– Нет! Ты мне больше не нужна! – и мой наниматель резко оборвал звонок, явно не желая ничего больше слушать.

Тогда я растерянно положила плейерфон на пустую прикроватную тумбочку и сразу же осознала, что с завтрашнего дня – вновь безработная, и что мне, по всей видимости, вовсе ничего не заплатят за уже отработанную в магазине канцтоваров неделю.

– А что было на работе, в течение дня? – поинтересовался Фрэд.

– Вроде бы, всё было так же, как и всегда, – ответила Фанни. – Ленка Мегадед, ругающаяся матом через каждое слово, не со зла, а для связки слов в предложении, – была на кассе. А я и Лана обслуживали покупателей.