Клиффхэнгер

И тогда, стоя перед таким окном в чудесную жизнь, Лева писал без напряжения, вычеркивал без сожаления, а перечитывая, счастливо восклицал:

– Бог ты мой, как я хорош!

И – он, правда, был хорош во всем, что он придумал, и в том, что придумал не он, но мастерски вплел в макраме своих изобретений.

Басин бывал так эйфорически переполнен, что признавался Насе:

– Как же я себя люблю! И тебя – очень-очень люблю!

– Я тоже тебя люблю, – улыбалась она.

– А себя? – беспокоился он.

– Я…работаю над этим.

– Это правильно. Ты старайся, пожалуйста. Как можно тебя не любить? Ты же потрясающая!

Да. Было время.

Лева вспомнил поездку на водопады.

Просто встали утром, сели на автобус и через полчаса оказались в каком-то волшебном месте.

Они шли по заботливо помеченной красными стрелками тропе. Перепрыгивали через ручейки, пригибались под низкими ветвями, разглядывали деревья, мхи, цветы. Все было красиво и удивительно, даже они сами – мокрые, растрепанные.

В самом конце пути их встретила надпись «осторожно! Опасный участок тропы!»

« Да уж, – грустно усмехнулся Басин, – отчего такие надписи не ставят на жизненных дорогах…»

И тут же расстроился – фу, что за пошлость.

Когда Лева с Насей вылезли из каменного коридора, их встретила другая – совсем уж неожиданная – надпись.

«Все!» – гласила она.

Как финальные титры «Ералаша».

Басины огляделись.

Вокруг – невероятно красивый зеленый мир. Вдали – нежная синева моря.

Лева подошел к краю, пнул камешек.

– Отойди, дурак, – испугалась Нася.

– Да ладно тебе, – засмеялся он. – Найдешь себе мужа получше.

– Мне для этого не обязательно становиться вдовой, – заметила она.

– И то верно, – кивнул Лева. – Вообще-то, ты должна была сказать, что лучше не бывает.

– И скажу, – улыбнулась Нася.

Случился романтический момент, ну и как тут устоять, когда можно целоваться на вершине мира?

Басин вздохнул.

А когда? Как? Почему?

Лева не мог ответить.

Забыл.

Точно, забыл…

Лева мрачно усмехнулся и уткнулся в окно. Горы.

Какие горы. Какие деревья.

Как тогда, когда он еще все помнил и все знал.

Он точно мог сказать: любимый цвет у Насиньки фиолетовый.