НеЖизнь. В поисках тепла и смысла

Мы достаём самую большую и ставим её на стол. Колготки мои почти сползли, но мне стыдно подтянуть их при подружке. У неё они не такие, тянутся. Вредные, как мама говорит. А ещё у неё на платье мишка нарисован. А у меня вся одежда без принтов. Я же уже большая, это малышня с рисунками носит. Вот бы хоть полденёчка побыть малышнёй! А Танька хоть далеко не малыш, но с их привилегиями. Ей можно. Мама говорит, что у неё родители богатые. Наворовали…

У моей подружки в руках пакет. Из него торчат плюшевые ушки. Заяц, наверное.

Я с восхищением разглядываю новую игрушку, которая так и просится в мои ручки. Я её хочу, но не беру. Вдруг испачкаю. Наслаждаюсь на расстоянии.

– Нравится? – спрашивает Танька спокойно.

– Ага, – восторженно отвечаю я.

– Хочешь, подарю?

– А можно? Мама не отругает?

– Игрушка же моя. А ты моя подруга. Мне хочется сделать тебе приятное. Бери же!

Я была готова визжать от радости. Но Марьниколавна поставила бы в угол или лишила прогулки. А мне уж очень хотелось стать для новой игрушки самой лучшей хозяйкой.

Весь день мы с Танькой прожили душа в душу. Смеялись, кривлялись, бесились. И всё это вместе. Я удивлялась своим прошлым мыслям о ней. Своя же! Как только раньше этого не видела. И зайчик теперь мой. Весь жёлтенький, только животик беленький. Глаза холодные – тёмные пуговки. Так и хочется отогреть. Мои игрушки были другими. Не такими мягкими и яркими. Чужое всегда привлекательнее.

Я очень боялась, что Танькина мама запретит подарить мне зайца, но она разрешила.

– Чей ушастый? – спросила моя мама, снимая с меня сандалии.

Я и сама могу разуться, но маме хочется быть нужной.

– Мой, – отвечаю.

– Украла? – в глазах мамы ужас и презрение.

– Танька подарила. Мы теперь с ней дружим, – я улыбаюсь во все свои четырнадцать зубов.

– Где её шкафчик? – выдыхает мама.

Нехотя показываю на жёлтую дверку, ещё не понимая зачем. Зайца забирают из моих рук и отправляют в Танькин шкафчик.

Я в ужасе. Не помню, что было дальше. Плакала, протестовала, пыталась объяснить, что нельзя так с дружбой и с плюшевым существом, которого мне доверили.

– Ей мама не разрешит тебе отдать. Договорись они! Умницы какие! А у взрослых спросили? Завтра же вернёшь и больше никогда ничего у чужих брать не будешь. Чего тебе не хватает?

Не хватало на тот момент многого, но маму огорчать не хотелось. Она не понимает. И я тоже.