За границей цветочного поля

Потом притащился пьяненький пацан, от которого за триста световых разило дерьмовым парфюмом и дешёвым алкоголем, протянул руку, назвался Владом. Участливо спросил, как мои дела и настроение, позвал пиво пить. А я нагнал, типа сейчас дождусь Нинку и свалю. Он понятливо покивал – и мы оба знали, что на ответ ему насрать и ляпнул он, видать, первое, что пришло в башку. И мне несколько минут пришлось слушать псевдофилософию о жизни, пока он не попрощался и свалил. Но его место занял другой, представился Ростиком, долго комментировал происходящее перед трибунами, сокрушался, что вино кончилось, помолчал и тоже свалил.

Тут-то и догнало осознание, что они издеваются, уроды, подсаживаются по кругу и несут всякую херню. Развлекаются типа.

Видать, рожу у меня перекосило знатно – они хором заржали.

Я пересел подальше и вскоре услышал за спиной крадущиеся шаги и шепоток. Решил: эти недоумки опять что-то затеяли.

– А что у нас тут за котик, мур-мур, – пропела одна.

Была она симпатичной, даже очень. Наверно, Любка Викулова выросла примерно такой: смазливой, кокетливой и немножечко развратной. Обманчиво доступной.

Интересно, а как далеко эта девчонка могла бы зайти в своём флирте? По крайней мере, ей и раздеваться бы не пришлось, всего-то задрать юбку.

– Любава, ты?

Она нахмурилась, будто её оскорбили самым дерьмовым словом, и мотнула головой.

– Дэя я, – по-сучьи надменно назвалась она.

– А я Люций.

– А нам сказали: Лютик. «Лютик» красивей звучит, правда, девочки?

– Да он и сам красивый. И глазки какие необычные. Прямо совершенство! – запела вторая, навалившись на подругу, и тут же спохватилась: – Я Белль, а это моя сестра Мария.

– Ну что, котик, пойдёшь с нами гулять, м? – снова замурлыкала первая.

Она сюсюкала как с наивным ребёнком и, кажись, реально думала, что всякие уси-пуси подействуют безотказно. Но от её приторных заигрываний было тошно.

– Конечно правда, – сказала Нинка.

Она стояла на ступеньках, скрестив руки на груди. Пришла так вовремя! Видать, тоже не обрадовалась, что ко мне эта троица прицепилась, – морду она скорчила недовольную. Потом по-хозяйски потянула меня за руку.

– Нам уже пора.