За границей цветочного поля

Пришлось сжалиться и проводить, точно зная, что не успею подать документы и отхвачу от папаши. Ему, конечно, насрать было на мою учёбу, просто он не хотел бодаться с социальной службой. Уж её он, на моё счастье, боялся.

Вообще, его всегда больше заботило собственное благополучие и то, что о нём подумают люди. Только поэтому он не трогал меня, хотя черти в его глазах порой выплясывали.

– Я тут живу. – Пухлый показал на белый дом с зелёной крышей и двинул к калитке.

– Слышь, Лёнь. Разберись с этим поскорее.

Он закивал, хотел сказать что-то ещё, но тут выскочила девчонка в рваных джинсах, схватила его за шиворот и толкнула себе за спину. Зыркнула на меня злобно и вдруг опешила.

– Люций Стокер, – торжественно воскликнула она в точности как ведущий на церемонии вручения.

– Мы типа знакомы?

– Типа да.

Я честно силился её вспомнить, но не смог и виновато пожал плечами. Она, кажись, расстроилась. Подошла ближе и уставилась так тоскливо, будто спустя десятилетие нашла пропавшего сына, которому больше не нужна.

– Твои глаза забыть невозможно. – Она дурно улыбнулась. – Нина Венская.

«Вафля? Чёрт возьми, серьёзно?»

Когда видел её в последний раз, красавицей она не была. Страшненькой и осталась: такая же лупоглазая, брови мохнатые, рот чуть кривой. Единственное хорошо – стройной она вышла. И голос мелодичнее стал.

В детстве мы с пацанами измывались над ней, обзывали по-всякому. Она, конечно, дико обижалась, гоняла нас по двору, а кого ловила – хреначила нещадно.

– Вафля? – на всякий случай уточнил я, припоминая, при каких обстоятельствах мы расстались.

Кажись, она приезжала на аэродром с матерью, стояла в толпе в красном платье. А может, не она это была. Мы ж накануне попрощались, она мне брошь в виде фиалки подарила. Наплела ещё, что это типа талисман. А я нежно хранил чёртову безделицу, но хрен знает куда дел её в итоге.

– Смотри-ка, вспомнил. – Она обрадовалась, будто спор выиграла, и на прозвище не обиделась. – А ты чего здесь?

Вот не хотелось ничегошеньки рассказывать, но она так удачно подвернулась – не папаше же душу изливать. Да и жили мы раньше рядом, играли вместе и всё такое. Вроде девчонка была неплохая, вряд ли сильно изменилась. Да и не той она масти – злобными только породистые сучки становятся. А Нинка… Это просто Нинка. Вафля.