За границей цветочного поля

Когда вошёл в кабинет, она ещё минуты две-три изображала дикую занятость: неотрывно пялилась в экран компьютера и типа увлечённо печатала. Но я ж прекрасно видел, как её толстые пальчики совершенно бессмысленно плясали по одним и тем же клавишам.

Наконец директриса оторвала взгляд от экрана и потребовала документы. Взяла протянутую ей ID-карту, вбила номер и уставилась на меня с неожиданным интересом.

– Ты ведь учился у нас.

– Учился.

Она моё досье вдоль и поперёк, кажись, прочитала, а там было и про развод родителей, и про постановку на внутришкольный учёт, и про арест трёхлетней давности, и про грёбаный принудительный привод к психиатру.

Как бы так себе заслуги. И я ничуть не сомневался, что она даст мне знатного пинка. Но она спросила вообще не о том.

– Как ты с такой хорошей успеваемостью провалил экзамены?

– Мама умерла. Если можно пересдать, будет замечательно.

Директриса едва не задохнулась от возмущения: конечно, ей было выгоднее зачислить меня в выпускной класс, чтоб мои итоговые успехи закрепились за её школой, типа показатели, конкуренция и всё такое.

И точно: заявление она приняла без вступительных тестов и дополнительного интервью, ссылаясь на сопроводительное письмо социальной службы. Будто оно имело значение!

Папаша остался доволен.

Мне же тошно было от всей этой череды событий. Отвлечься помог Грик. Мы ж договаривались встретиться в пятницу, а я вообще забыл. А вот он помнил, позвонил, назвал свой адрес – тот же Солнечный проспект, – сказал приходить и даже не стал прощаться, типа скоро свидимся.

Раньше Солнечный упирался в лесопарк, а теперь вместо деревьев здесь высились дома? со стеклянными балконами. Под ногами блестел новенький асфальт, хотя на проспекте всегда укладывали брусчатку. И всё вокруг было знакомо-незнакомым, как сюжет давным-давно прочитанной книги.

Солнце жарило спину и затылок. А к вечеру обещали дождь. Вообще, погода уже попортилась, лето ползло на последнем издыхании. Хотя, кажись, зима в Кланпасе никогда не была холодной.

Здесь даже снега ни разу не было. Ни одной грёбаной снежинки. А вот в Лавкассе наоборот. Каких-то пять сотен километров, и такая разница. Наверно, из-за гор.

А на горы мы так и не поднялись. Как-то собрались с мамиными коллегами поехать на горнолыжный курорт аккурат перед Новым годом, но планы, как, в общем-то, и следовало ожидать, пошли в задницу, и никуда мы не поехали. Мне вроде двенадцать было, реветь хотелось дико.